Илья поднялся, держась за стенку, закачался, как пьяный. Быстрая кровопотеря делала свое дело, ноги стали ватными, перед глазами расплывались зеленые и алые круги. Он двигался, как на автопилоте, со второй попытки вписался в дверной проем, споткнулся о высокий порог, но удержался на ногах, схватился за ручку двери. С той стороны раздался шум, крик, потом что-то с грохотом полетело по ступенькам, но звуки были какие-то смазанные, нечеткие, Илья никак не мог сообразить, откуда они идут. Потом дверь распахнулась ему навстречу, и он увидел Настю. Бледная, растрепанная, она сжимала шокер и глядела то на Илью, то куда-то вбок.
– Тварь какая, – девушку трясло, она сжимала зубы, чтобы те не стучали, – выродок поганый. Укусил меня, прикинь?
Она подняла руку, показала след человеческих зубов на ладони. Полукруг наливался кровью, багровел на глазах.
– Я его шокером успела, – она снова оглянулась, – но удрал, поганец.
Илья прижал локоть правой руки к груди и врезался плечом в косяк двери. К кругам перед глазами добавился звон в ушах, голова начала кружиться, движения сделались плавными, как во сне или под наркозом.
– Я тут ждала, слышала, как Яковлев про свою бабу безумную вам лапшу вешал. Потом выстрелы, потом этот уродец выскочил… Что с тобой? – Настя опустила шокер и уставилась на Илью. У того цветные круги перед глазами слились в рваное яркое пятно, в голове раздавался торжественный перезвон, накатила сонная одурь. Он попытался согнуть на раненой руке пальцы, но они лишь слегка шевельнулись, дрогнули и остались неподвижными. Кровь уже почти остановилась, но все еще продолжала сочиться из раны, рукав куртки можно было выжимать. На пол упали несколько темных капель, Илья перешагнул порог квартиры, и тут пол ушел из-под ног, Илья грохнулся на колени. Стало душно и холодно, грудь сдавило так, точно снова оказался в танковой яме, и грязь сходится над головой, и того гляди накроет снова, на этот раз уже навсегда. И Валерки рядом нет, и помочь некому.
– Быстро, быстро! – кто-то жарко шептал ему в ухо. – Поднимайся сам, я тебя не дотащу. Ну давай же!
Его дернули за ворот, потом встряхнули за грудки. Толща грязи разошлась, Илья увидел над собой грязно-белый потолок с прилипшими к нему спичками и Настю. Девушка, сама бледнее побелки, с прикушенной губой и слезами на глазах, сидела рядом и, единственное, что могла сделать, хлестала Илью по щекам. Малость успокоилась, заметив, что тот пришел в себя, и за одежду потащила его к ступенькам. Илья ухватился левой рукой за перила, кое-как с Настиной помощью поднялся на ноги. В подъезде было полно липкого тумана, он застилал глаза и мерзко пах, удушливо и резко.