– Так и норовят? Но жить тебе-то с одной. Думай головой.
– Ага. А где папа?
– На заседании парткома. Работы стало мало, зато говорильни…
– Мам, а говорят, что вы с отцом ссоритесь.
– Кто говорит? Галя? Не верь. Ругаемся иногда, так в какой семье без этого?
– Ну и хорошо.
Сергей доел блины и перезвонил Василию на вахту общежития. Друга долго искали, наконец, в трубке послышался его голос:
– Шеф звонил, я дал ему твой номер, не слышал?
– Нет.
– Нелогично. Но и так ясно: он нашел покупателя на компьютеры, срочно нужен ты для сборки и проверки.
– Хорошо. Бери билеты на самолет на… послезавтра, я приеду. – Сергей положил трубку и повернулся к маме. – Дела зовут. Завтра вечером уеду.
– Недельки не погостил! – мама всплеснула руками.
– Такая работа. Лучше когда она есть, даже такая. Ладно, я пока гляну телик.
Через час пришел отец. Сергей оторвался от экрана:
– Как там заседание?
– Да ничего нового, – буркнул Вениамин Васильевич, раздеваясь, – надо развивать инициативу, хозрасчет и перестройка.
– А что не так?
– Машины наши нерентабельны, вот в чем дело.
– Я тебе это и говорил.
– А я не возражаю. – Отец сел за стол. Мама принесла с кухни еду. – Но я не верю, что какая-то частная инициатива спасет завод. Ему нужна государственная поддержка.
– А если государству завод не нужен?
– Столько лет был нужен, и вот на тебе. В городе уже два поколения выросло, завязанных на завод. Партия организовала, она и должна брать ответственность. Искать людям работу, расселять.
Надежда Константиновна принесла тарелку борща, хлеб и сметану.
– Боюсь, у партии одна забота: как удержать власть, – возразил Сергей.
– Ну, ты замахнулся, сынок! – усмехнулся отец, прихлебывая борщ. Семьдесят с лишним лет партия руководит, кто же у нее власть заберет?
– Сама партия и заберет. Под благовидными лозунгами, конечно. Как в Китае: вроде стоят коммунизм, а везде частная инициатива.
– Общественная собственность на средства производства основа основ социализма, чему тебя в университете учат. Иначе все порушится.
Сергей хотел рассказать отцу о конфликте с преподавателем научного коммунизма, но решил не встревать в идеологическую дискуссию. Время само расставит все по местам, и он не стремился в этом участвовать. История учит, что хуже всего приходиться революционерам, она не любит тех, кто резко меняет ее ход.
– Ладно, будем надеяться, что власть разберется, как поправить. Я завтра уезжаю, хотел внести вклад в семейный бюджет. – Он вытащил пачку новеньких соток, десять тысяч рублей. Помниться, Дмитрий называл ее «котлетой». – На машину.