Зарядив один диск, он принялся заряжать второй. И тоже остановился на сороковом патроне. Оба диска теперь были заряжены только наполовину.
Так кто он здесь, бывший прапорщик армии Его Императорского Величества, затем подпоручик Добровольческой армии, с некоторых пор, точнее, с лета прошлого года, майор вермахта с весьма широкими и неопределёнными функциональными обязанностями и полномочиями – от переводчика штаба 5-й танковой дивизии до агентурного разведчика авбвера и одновременно командира боевой группы, подчиненной непосредственно штабу корпуса, отделу 1Ц и Русскому корпусу.
Если верить цыганке, то погибнуть на этой войне, а значит, в этом сосняке, удивительно похожем на сосновый бор под Августовом, где двадцать шесть лет назад они строились в каре для того, чтобы через несколько минут умереть под огнём тяжёлых германских мортир, – в этих соснах умереть ему не суждено. Но если число семьдесят пять – не годы… И если цыганка не солгала…
Автоматная стрельба вначале поднялась правее. Оттуда прибежали расхристанные автоматчики:
– Там наших смяли!
– Положили всех!
Внизу, перед взводом Воронцова и группой Радовского, тоже началось шевеление. Откуда-то с фланга ударил пулемёт. Пули с упругим треском срывали старую кору деревьев, чокали по снегу и талой земле, хрустели по каскам. Уже несколько человек лежали неподвижно в своих утлых снежных окопчиках. Кузнец, оскалившись, перевязывал пробитую ладонь, то и дело стряхивая на затоптанный снег набегающую кровь.
– Если цыганка не солгала… – вслух подумал Радовский и вскинул автомат.
На этот раз немцы подошли ближе. Уже долетали оттуда гранаты. И тут справа, где всё это время находился командарм и его личная охрана, поднялось до полуроты автоматчиков и бросились в контратаку. Они шли косяком. Те, которые поднялись первыми, уже схватились в рукопашную внизу, и в соснах поднялся рык и стон, а другие бежали, стреляя в мелькающие межу деревьями каски и распахнутые шинели. Радовский в какое-то мгновение увидел оскаленное лицо лейтенанта, двоих немцев, поднявшихся ему навстречу…
Снова отбились.
И тут, опять оттуда, справа, пронеслось над цепью поредевших стрелков:
– Генерал!..
– Генерал застрелился!
– Командарм наш…
– Братцы, мы одни!..
И, будто эхом, в глубину обороны унеслась нестройная череда глухих пистолетных выстрелов. Такой звукбывает при выстреле в упор, когда ствол пистолета подведён к телу без зазора, вплотную. Радовский вскочил на колени, оглянулся.
– Офицеры стреляются, – догадался Лесник. – Интеллигенция, твою-раствою…