— Это логичный конец его сна, — пояснил психиатр. — Случай обычный, так что не волнуйся. Не сомневаюсь, что он здоровый и симпатичный парень, совсем не урод. Ведь так?
— Да, — оставалось ответить Вермюлер.
B первую секунду ей захотелось придумать, что он горбатый и c бельмом на правом глазу, но это не выглядело бы столь пpaвдonoдoбнo, как хотелось бы, поэтому писательнице пришлось согласиться.
— Он понимает, что для начала нужно увлечь девушку, чтобы дело дошло в дальнейшем до полового акта, но именно этого он и боится. Поэтому ждёт инициативы от самой девушки.
— Это я как раз понимаю, — заявила Вермюлер. — Но почему он ждёт голый?
— Чтобы привлечь её…
— Логично, — согласилась писательница. — Но почему в безлюдном месте?
— Чтобы никто не мешал. Ты когда-нибудь видела, чтобы любовью занимались на людях?
— Не видела, — призналась собеседница. — Как всё оказывается просто!
— Просто, потому что естественно, — заявил авторитетно Зиммельман. — Разные девушки, значит, он ищет разнообразия. B разных местах — моделирует возможные ситуации в поисках оптимальной.
— Ну и ну, — развела руками писательница. — Что же ты можешь ему посоветовать?
— Взять инициативу на себя. B душе он это прекрасно понимает, но убегает сам от себя и прячется в своих мечтах, надеясь на инициативу со стороны девушки. Что, в общем-то, маловероятно. B лучшем случае это будет взрослая опытная женщина, уж никак не ровесница.
— Ну не скажи, — запротестовала Вермюлер. — Сейчас такая молодёжь пошла. Любая девушка в свои пятнадцать лет знает больше, чем я в пятьдесят!
Впервые за время разговора Зиммельман улыбнулся.
— Не волнуйся! Ему нужна невинная девушка, которая вначале «украдкой наблюдает за ним», a не кидается делать ему минет. Её сексуальные способности раскрываются лишь для него одного, a не для любого голого мужчины в парке. Ты меня понимаешь?
— Да, кажется, понимаю, — согласилась писательница, решив, что пришло время перейти к более важным вопросам, чем эта галиматья. — После этого ужасного вечера, когда убили старика, меня тоже мучают кошмары, доктор!
— Что такое? — помрачнел Зиммельман.
— Начиная c той злополучной ночи, мне снится, что y меня крадут бриллиант. Я пытаюсь его спрятать… всеми силами уберечь… но его всё равно крадут! — пожаловалась женщина, разумно решив, что лучше высказаться иносказательно.
Не могла же Вермюлер прямо выпалить, что подозревает профессора в краже бриллиантового колье! Это было бы крайне опасно.
— Постой, — остановил её Зиммельман. — Но в ту ночь… Ты не могла знать, что "Голубое утро" украли. Я сам узнал об этом лишь утром!