Тесс надела капор. Ее кожа казалась особенно белой на фоне черной шляпки. Она посмотрела сначала на Джеймса, потом на мужа. В глазах ее заблестели слезы, и Шеймус взял ее за руку:
– Что случилось, Тесс?
– Просто смотрю на вас. Такие красивые! Такие сильные! Миссис Шелби потеряла мужа, а у меня есть вы двое. – Губы ее дрогнули. – Воистину Господь осенил меня своим благословением!
Вопреки рассуждениям Шеймуса об арендаторах и деньгах, на похороны пришло меньше двух десятков человек, да и те выглядели такими же бедняками, как и О’Рейли. Проповедник, печально приветствовавший скорбящих, производил несколько странное впечатление. На глазах его были очки с очень толстыми стеклами, а несуразно большая голова казалась слишком тяжелой для напоминающей скелет тощей фигуры. И во время панихиды он, похоже, был мыслями где-то в другом месте.
Перед священником стояла миссис Шелби. Ее крупное тело было укрыто черной кисеей, а под вуалью видны были пышные рыжие волосы. Ее ребятишки топтались рядом и маялись от жары и скуки.
Мальчик-подросток примерно того же возраста, что и Джеймс, неуклюже переминавшийся с ноги на ногу, взглянул на него и тут же уставился в землю. Все на нем сидело как-то криво – шляпа, пояс, галстук и брюки, которые выглядели совсем новыми. Он снова взглянул на Джеймса, ухмыльнулся, неловко дернул за подтяжки и, ударив носком ботинка по земле, обсыпал туфли старшему брату. Тот толкнул его в грудь, но тут вмешалась миссис Шелби, бросив на них предостерегающий взгляд.
Джеймс не вслушивался в слова проповеди, как, похоже, и остальные, за исключением миссис Шелби, которая держала голову подчеркнуто прямо, застыв во внимании. Он рассматривал фермеров, которые стояли с выражением нетерпения на лицах. Всем им явно хотелось поскорее вернуться на свои поля.
Когда служба закончилась, несколько мужчин принялись закапывать могилу, по очереди бросая в нее по полной лопате тяжелой земли. Остальные разбились на группки. Шеймус и Тесс присоединились к арендаторам, собравшимся вокруг миссис Шелби, жавшим ей руки и высказывавшим соболезнования. Маленькие девочки липли к матери, а мальчики постарше стояли вместе и старались выглядеть взрослыми мужчинами с суровыми лицами, плечи которых поникли под бременем тяжелой утраты.
К Джеймсу неуверенно подошел тот самый нескладный мальчик, сын Шелби, оценивающе пригляделся к нему и, похоже, удовлетворенный увиденным, протянул руку:
– Я Том.
– Джеймс.
Они пожали друг другу руки, неловко оттопыривая локти в сторону. Мужчины уже прихлопывали лопатами образовавшийся на могиле холмик.