– Мне жаль твоего отца, – сказал Джеймс.
Том опустил глаза, губы его дрогнули:
– Ты ведь О’Рейли, верно? Ты разговариваешь не так, как твои старики.
– Я родился здесь.
– Понятно, – сказал Том, которому понравился такой ответ. – Ходишь в школу?
– Нет.
– Мама говорит, что я тоже уже могу не ходить. Я теперь нужен на ферме. – Он пожал плечами и искоса взглянул на могилу. – Видишь этого проповедника? Он наш учитель. Стоит один день провести у него в классе, и будешь мечтать, чтобы он тебя закопал!
Джеймс улыбнулся. Том засмеялся, но тут же осекся:
– Я тебя тут раньше не видел.
– Я был занят, работал в поле.
– Вы с отцом работаете?
Джеймс решил пропустить мимо ушей эту неточность:
– Да.
– А наемных работников у вас нет?
– Нет.
Том понимающе кивнул:
– Я могу иногда помогать вам, если мама разрешит. После того как я сделаю свою работу, она отпустит меня помочь, я уверен.
– Томми! – окликнула его миссис Шелби. – Пора возвращаться домой.
Тот закатил глаза:
– Проповедник собирается сегодня вечером провести службу еще и у нас дома. Видел бы ты, как этот человек ест! Жует, как конь, и параллельно читает свои проповеди – в общем, разбрасывает крошки и слово Божье направо и налево! – Тома передернуло. – Ты пойдешь с нами?
Джеймс, переведя взгляд на процессию, следовавшую за миссис Шелби, увидел там Тесс и Шеймуса и сказал:
– Думаю, да.
Они пошли рядом, как будто привыкли держаться вместе. Общительный Том болтал – непринужденно и без всякого хвастовства, просто и дружелюбно.
– Волы у вас есть? – спросил он.
– Нет.
– А овцы?
Джеймс покачал головой.
– Так что же у вас тогда есть?
– Пшеница.
– И все?
– Ну, парочка свиней и куры.
– Так это у всех есть, – без всякого высокомерия заметил Том.
Джеймс притих.
– А у нас есть пятьдесят голов скота! – неожиданно заявил Том. – И еще сотня овец. Мама говорит, что денег на гуртовщика у нас нет, так что им могу стать я. – Это было правдой наполовину, и Том запнулся. – Ну, не гуртовщиком, а пастухом. Ты верхом ездить умеешь?
Джеймс кивнул.
– Я так и думал. Ты можешь помогать мне со стадом, а я буду помогать вам с пшеницей. Мы будем стоять лагерем на дальних пастбищах, разводить костры, собирать личинок и есть игуан, как настоящие аборигены!
Джеймс скорчил брезгливую гримасу, и Том рассмеялся:
– Да я пошутил… В смысле, чтобы игуан есть. Хотя аборигены их действительно едят. И личинок тоже. Это у них как конфеты. – Том передернул плечами.
Через несколько минут в море зелени показалась усадьба Шелби, точно остров, плывущий среди бесплодных земель. По столбам веранды вились красные розы, вокруг фундамента живой изгородью выстроились кусты сирени и желтой мимозы. Краска на доме местами отслаивалась завитками, на некоторых окнах было всего по одной ставне, однако открытые широкие двери и крыльцо будто приглашали войти, обещая теплый прием. Каждый квадратный фут этого одноэтажного дома служил контрастом вопиющей бедности О’Рейли.