Когда он перерос свою ванну из кюветы, Антонина заменила ее гигантской банкой, которую Ян когда-то использовал, занимаясь изучением тараканов[66]. Когда появилась банка, Щурцио запрыгнул в нее и принялся плескаться с такой силой, что Антонина переставила клетку в кухню, где пол был выложен керамической плиткой и под рукой всегда была свежая вода.
– Знаешь, мама, – сказал как-то Рысь, – Щурцио учится отпирать клетку. А он не глупый!
– Мне кажется, что он все-таки не настолько умен, – отозвалась Антонина.
Щурцио проводил часы, возясь с проволокой, хватая концы пальцами и пытаясь их раскрутить, и после одной ночи упорной работы ему наконец-то удалось размотать проволоку, поднять задвигающуюся дверцу, сползти по ножке стула на пол, вскарабкаться по водопроводной трубе и соскользнуть в мокрую кухонную раковину. Оттуда он перепрыгнул на плиту, забрался на теплую батарею и заснул. Там его утром и нашел Рысь. Вернув беглеца в клетку, Рысь закрыл дверцу и замотал проволоку еще крепче.
На следующее утро Рысь пронесся через весь дом, ворвался в спальню Антонины и испуганно закричал:
– Мама! Мама! Где Щурцио? Клетка пустая, его нигде нет. Вдруг его съела Бальбина? Мне пора в школу, папа на работе! Помоги!
Антонина, которая все еще соблюдала постельный режим, едва ли могла чем-то помочь в этой утренней катастрофе, однако она отправила в поисковую экспедицию Ли́сника и домработницу Петрасю, и они старательно прочесали все шкафы, диваны, мягкие кресла, все углы и закутки, все щели, куда могла бы поместиться мускусная крыса, – и безрезультатно.
Поскольку Антонина никак не могла поверить, что зверек просто «испарился, словно камфара», она заподозрила в случившемся Бальбину или Жарку, поэтому кошку и собаку привели к ней в спальню для тщательного осмотра. Антонина старательно ощупала их животы на предмет подозрительного вздутия. Если бы они съели такое крупное животное – размером почти с кролика, – животы у них точно были бы раздутыми до сих пор. Нет, они были, как обычно, тощими, поэтому Антонина объявила о невиновности подозреваемых и отпустила их на свободу.
Вдруг к ней в комнату прибежала Петрася.
– Идите скорее! – прокричала она. – В кухню. Щурцио сидит в печной трубе! Я, как всегда, развела огонь и услышала ужасный шорох!
Опираясь на трость, Антонина медленно поднялась с постели на распухшие ноги, осторожно спустилась по лестнице и доковыляла до кухни.
– Щурцио, Щурцио, – ласково приговаривала она.
В стене зашуршало. Когда из трубы высунулась покрытая сажей голова, Антонина схватила беглеца с грязными усами и обожженными лапами за шиворот и вытянула. Она осторожно вымыла его теплой водой с мылом, намыливала снова и снова, пытаясь очистить мех от жирной кухонной копоти. Потом смазала мазью ожоги и посадила Щурцио обратно в клетку.