Наплевав на брезгливость, Данила взял находку зубами…
* * *
Одиннадцать обережников во главе с проводником неслышно пробирались по тёмной берёзовой роще. Под ногами хлюпало болото, радушный берёзовый лес не внушал страха, но белые ровные стволы и низкий кустарник не давали хорошего укрытия. Да каждый из обережников был умелым охотником и уж точно умел скрадывать зверя, читать следы или самому двигаться так, чтобы оставлять их минимум. Вот одна лишь беда подкрадываться к зверю, это не то, что подкрадываться к человеку, а тем более к ведуну.
Но и тут Воислав поступил по-умному: разделил свой отряд на три части. Сам пошёл во главе вместе с проводником, Вуефастом и Скорохватом. Последний был не лесной человек, зато в тесной рубке его двум мечам трудно было найти равных. За ними в десяти шагах, с наказом прикрыть спины, Шибрида и Будим. Варяг тоже умел плясать танец двумя мечами, а новгородец отлично чувствовал себя в лесу и мог прикрыть Шибриду щитом, умело, что главное.
А дальше, в отдалении в сорок шагов, шли остальные обережники во главе с Клеком. Если впередиидущие напорются на засаду или их станут брать в клещи, Клек должен обойти место битвы и со всеми воинами ударить в тыл недругам.
Воислав понимал, что все эти меры годятся для человека, а не для колдовства. Надежда одна: что ведун слишком надеется на свою силу и позволит подойти обережникам достаточно близко для удара. Да ещё на помощь настоящего Бога.
– Стой, – вскинул руку Глызмарь.
– Чего? – одними губами спросил Воислав.
– Подождём, пока месяц выглянет.
Месяц, совсем молодой и не дающий света, выглянул не скоро. Бортник что-то прошептал и уверенно сказал:
– Туда, за мной.
Весь отряд свернул в густую тень, протопал по колено в воде и выбрался на берег, поросший высокой сочной травой. Тут-то всех и встретил, отнюдь не гостеприимно, тонкий волчий вой.
Ведун торопливо соскочил с порога, наполовину вросшего в землю, подозвал к себе Мороша, одного из трёх олухов, что грелись у костра снаружи избы. Четвёртый, с рукой в лубках, спал рядом на траве. Ничего, земля проснулась, тёплая, не замёрзнет. Все четверо ему были должны, ох и крепко должны, поэтому служили не за плату, а из верности.
Морош подбежал, глянул заискивающе, для чего ему потребовалось наклониться.
– Что такое, дедко?
– Отчего Болдырь завыл?
– Дык мало ли, хочется ему. Месяц вон вышел, на него и воет.
Ведун сжал губы, сощурился и вдруг распахнул глаза:
– Ты убил того холопа сотенного, через которого зелье передал?
– Я… – начал Морош и замолк, не решился врать.
– С бабами валялся, негодь поганая? Бока мял, вместо того чтоб моё поручение исполнить?