— Долго ты еще будешь плестись нога за ногу? — Джеф оглянулся и замер. Даже в темноте было видно, как он побледнел.
Мне было его не жалко, хотя возникла странная уверенность, что Джеф уже все равно что покойник. Он беспечно влез во все расставленные для него ловушки, и очень скоро ему это выйдет боком.
— Она идет за тобой! Овчарка!
Я смотрела на Джефа, и мой рот растягивался в чужой улыбке. А то я не знала, что она за мной идет.
— Беги!
Я осталась на месте. Мне было безразлично, что с нами будет. Джеф смотрел поверх моей головы, вытянув руки перед собой в инстинктивном жесте защиты. Потом он шагнул вперед, схватил меня, как будто намереваясь мной закрыться, и после секундного колебания толкнул себе за спину, загородив своим телом от оборотня.
Овчарка была уже близко. Наверно, так ходит человек, забравшийся в волчью шкуру. В ее повадках не было ничего звериного, и взгляд был совершенно разумный — спокойный, уверенный, иронический.
Джеф напряг все мышцы и глубоко вздохнул — овчарка остановилась, открыла пасть… и посмотрела на меня.
«Давай!» — сказал ее взгляд. Этот безмолвный приказ как будто отпустил во мне невидимую пружину. Разум, воля — все мгновенно исчезло, сменившись бездумной кровожадностью. Я кинулась на Джефа, чтобы вцепиться в шею.
Потом была вспышка боли и черного огня, и больше ничего не осталось.
Следующие несколько секунд выпали из памяти. Я очнулась, лежа на песке, а метрах в трех от меня кипело побоище. Лицо дико болело, рот закрывался с трудом — похоже, мне свернули челюсть; желудок скручивали мучительные голодные судороги, но никаких признаков чужой воли я в себе больше не ощущала. С поля битвы неслись свирепое рычание, вопли и хрип. Джеф, выпучив глаза и оскалившись, держал оборотня за горло, а оборотень выл, хрипел и превращался.
— Когда нечто… хочет вкрасться в доверие… — долетали до меня отрывистые фразы, — оно принимает знакомый облик…
— Эзергиль! — завопила я, разглядев наконец, кого он душит. — Не убивай ее! Отпусти! Это же Эзергиль!
— Это… уже… не Эзергиль… — прохрипел Джеф. Длинные черные ногти впивались ему в запястья. Эзергиль пыталась освободиться.
— Я не виновата! — выкрикнула она, когда Джеф на миг ослабил хватку.
— Это никого не волнует, — Джеф сильнее сжал горло оборотня. — Я вижу твою сущность. Я сниму с тебя искусственные личности, слой за слоем, а то, что останется…
Лицо Эзергили вдруг перекосила жуткая улыбка, и оно стало чернеть. Через несколько мгновений Эзергили не осталось. Только существо с черной маской вместо лица, под которой разгоралось зеленоватое свечение. Из глазниц, из-за ушей, из шеи полезли прозрачные зеленые световые жгуты. Их становилось все больше, как будто под черной маской скрывалась медуза. Извиваясь и скручиваясь, они набросились на Джефа, как плотоядные лианы. Но навстречу им вылетели точно такие же световые бичи. Джеф и Эзергиль выглядели, как коралловые рыбки, бьющиеся в щупальцах актинии. Джеф по-прежнему держал Эзергиль за горло, она пыталась оторвать от себя его руки, а вокруг плясало зеленое пламя. Казалось, земля трескается под ударами этих огненных бичей. Сияние стало нестерпимо ярким, и я зажмурилась, чтобы не ослепнуть.