– Ася – прекрасная девушка! – с чувством ответил Вигель. – Если бы не её письмо, я, может быть, и не приехал бы сюда…
– Да, замечательное создание… Это понятно. Но ты уходишь от ответа. Прости, Пётр Андреевич, я очень тебя люблю, но и Ася мне дорога. К тому же за неё я чувствую ответственность перед покойным другом, и я не могу смотреть сквозь пальцы на то, что происходит.
– А разве что-то происходит?
– А разве ты не знаешь? – Немировский остановился и посмотрел в лицо Петру Андреевич у. – Она ведь любит тебя, чёрт побери…
– Я знаю, Николай Степанович, – тихо ответил Вигель, опуская голову.
– Не сомневаюсь. А ты?
– Я буду счастлив, если Ася согласится стать моей женой.
На некоторое время повисло молчание. Николая Степанович резким движением руки провёл по волосам, крякнул и заговорил вновь:
– Ты меня, старика, прости, что в душу лезу и напоминаю… Но иначе не могу. Ты ведь до сих пор не забыл ту свою? Ольгу Романовну, если я не ошибаюсь?
– У Ольги Романовны муж, двое детей и положение в обществе. Это история прошлая, – ответил Вигель холодно, но от Немировского не укрылось, как напрягся его голос.
– Это доводы рассудка. А сердце?
– Что вы хотите услышать, Николай Степанович? Что я до сих пор не забыл Ольгу? Да, это так. Я помню её по-прежнему и не забуду никогда, пока жив. И тут уже тоже ничего не попишешь.
– А Ася?
– Вы не хотите, чтобы я был с ней?
– Пётр Андреевич, если б я был ей отцом, то не желал бы лучшего зятя. Но сможешь ли ты сделать её счастливой, если твоё сердце занято? Пойми, я не хочу, чтобы она потом страдала.
– Николай Степанович, я не буду лгать: я никогда не смогу любить Асю так, как любил Ольгу, – твёрдым голосом начал Вигель, – но я клянусь вам всем, что есть у меня святого, что если ваша крестница согласится стать моей женой, я сделаю всё, чтобы она была счастлива, я буду любить её, заботиться о ней так, как только может заботиться самый преданный супруг. Я никогда не дам ей повода для огорчения… Я…
– Довольно, – Немировский поднял руку. – Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы не верить твоему слову. Что ж, Бог даст, и сладится.
– Так вы благословляете нас, Николай Степанович?
Глаза старого следователя солнечно заблестели:
– Я буду бесконечно рад, если у вас всё сложится. Ступай к ней, поговори. Решать ведь ей.
Лицо Петра Андреевич а осветилось радостью:
– Спасибо, Николай Степанович!
Немировский махнул рукой. Вигель направился к дому. Вначале он шёл ровным шагом, но затем не выдержал и припустился бегом. Николай Степанович рассмеялся, глядя ему вслед:
– Э-эх, черти драповые! Ай-да-ну!