– Спокойной ночи, Ань, – сказала Лида.
– И тебе, – почти сонно уже отозвалась Аня.
7
Тишина настала в квартире. Дом с четырьмя обитающими в нем женщинами – юной девушкой, для которой жизнь была еще сплошной туманной неизвестностью, тридцатилетней ее сестрой, которая отчетливо различала свой путь и разве что неожиданный поворот сулил ей что-то совершенно неведомое, их матерью, не осознавшей еще, что все развилки на ее дороге кончились, что дорога уже привела ее к тому конечному пункту, к которому она стремилась, и старухой, изжившей свой век, выбредшей на обочину и поджидающей своего последнего часа – дом этот погружался в сон.
И вдруг со страшным грохотом полыхнуло, раздался дикий Анин крик; Лида, вскочив с раскладушки и дернув шнур выключателя, увидела, что Аня, держа почему-то в руках одеяло, стоит на диване и губы у нее трясутся.
Из бабушкиной комнаты, с насмерть перепуганными глазами, вылетела Нина Елизаровна.
– Что такое?! Что случилось?! – закричала она истошно.
– Я одеяло… – продолжая все так же стоять на диване, дрожащим голосом заговорила Аня, – оно сбилось в пододеяльнике… я подняла его ногой, чтобы встряхнуть… и тут это… я подумала, война… атомная бомба взорвалась…
Во время этой ее сбивчивой речи Лида глянула на ружье, по-необычному небрежно-косо висевшее на медвежьей голове, глянула туда, куда смотрели стволы, забралась к Ане на диван, сняла ружье и понюхала замок.
– А оно, оказывается, и в самом деле было заряжено. Ты ведь взводила курки? – посмотрела она на Аню.
– Я его только попугать хотела… я не думала! – в Анином голосе сейчас прозвучал уже не испуг, а ужас.
– Вот тебе и на, – проговорила Нина Елизаровна растерянно. Происшедшее объяснилось, страшного ничего не произошло, и сердце ее тут же встало на место.
Лида, по-прежнему держа ружье перед собою, вдруг начала смеяться.
– Заряжено… оказывается… оказывается… Нажала бы… и все, нет его… надо же!.. – говорила она сквозь странный этот свой смех и все смеялась, не могла остановиться, и на смех уже это не походило, скорее на рыдания.
Нина Елизаровна подошла к дивану, забрала у нее ружье и отдала его Ане, выпустившей наконец из рук одеяло.
– Перестань! – дотянулась Нина Елизаровна до Лидиных плеч и сильно встряхнула ее. – Перестань! Что ты мелешь?! – Она еще и еще раз тряхнула ее. – Как оно могло быть заряжено, с какой стати?
Аня понюхала стволы – пахнут ли порохом, понюхала, как Лида, замок и повесила ружье обратно на медвежью голову.
– Курки спущены, – сказала она. – А я их взводила, точно помню.
– Точно, точно… – Лида перевела дыхание. Раздиравший ей грудь смех, может быть, не без помощи Нины Елизаровны оставил ее, она успокаивалась. – Вон, поглядите на обои… в углу под потолком.