Вот только в воздухе остался неприятный запах плесени и влажной земли, а на стене зала – глубокая царапина, след первой атаки.
Я едва успел вставить меч в стойку, как вошла служительница.
– Вы закончили, господин? Подошло время закрывать музей...
– Да, благодарю вас, мне действительно пора уходить, – промолвил я, с трудом выравнивая дыхание.
Ноги едва держали меня, но, покидая зал, я сумел спросить почти обычным голосом:
– А что это за свежая царапина на стене?
– Царапина? – удивленно откликнулась женщина. – Недавно меняли стеллажи и стойки. Наверное, повредили рабочие… Обязательно скажу младшему смотрителю, чтобы заделал.
Я кивнул и покинул здание.
Всего лишь проулок отделял Музей древностей от проспекта Свершений. Я вышел на залитый огнями простор. Солнце село, и здесь начиналась бурная вечерняя жизнь: ярко горели электрические фонари, мерцали красочные витрины дорогих ресторанов, модных кафе и казино. Распахивались двери заведений, впуская хорошо одетых мужчин и женщин – степенных и вальяжных, веселых и беспечных. Отовсюду доносились музыка и смех.
По проезжей части двигались сплошным потоком экипажи и сверкающие авто, гудели клаксонами, лошадиное ржание смешивалось с рычанием моторов. Размахивал жезлом неизменный жандарм-регулировщик.
Люди спешили жить, торопились к счастью, успеху, удовольствиям. Никто не чувствовал и тени опасности, нависшей над миром. А я вздрагивал при мысли о кафе.
Можно зайти в отдел, директор и Ева наверняка еще там, но делать этого я не буду – отчитываться нет сил. Да и что я скажу? Что весь день читал древние сказки и подшивки старых документов? Это можно доложить и завтра, а выводы делать еще рано.
То, как бился с крылом? Так я и сам не уверен, было ли это на самом деле. Задремал утомленный оператор, привиделось что-то, спросонья помахал мечом. Хорошо хоть ничего не разбил. Стена поцарапана? Так, может, сам и поцарапал, неуклюжий. Или действительно рабочие выносили старые стеллажи...
Вот только для меня всё произошедшее было совершенно реальным. Я точно знаю, зацепи меня крылышко по руке – отсекло бы руку, обвались сверху – порубило бы в фарш. Неаппетитные кровавые куски мяса на полу музейного зала. И для меня всё это – знак того, что я на правильном пути.
Кому-то очень не нравится направление моих поисков, а значит, надо продолжать. Теперь абсолютно понятно – это война, а на войне как на войне. И вопрос можно поставить просто и однозначно – или ты найдешь его, оператор Мартин, найдешь и приведешь в стойло – к директору, Еве, Серому, – но в темницу, каземат… В клетку, как опасного свирепого зверя. Или он тебя убьет, оператор Мартин. Без сомнений и сожалений.