– Можно так, а можно харею в светильник сунуть, эдак мне привычнее. Ну а коли говорить всерьез, что-то тут не клеится.
– Что не клеится? – насторожился вождь казачий, по достоинству успевший оценить Ванькино чутье.
– Я про этот караван еще зимой от Надьки слышал. Говорила, мол, что муж, купец бухарский, за ней приехать должен и забрать у Карачи.
– Надьку, что ль, в измене заподозрил? – помрачнел Ермак. Видать, уход рыжеволосой чаровницы к Маметкулу был ему небезразличен.
– Не в ней тут дело, но Карача мне похвалялся, что за самоцветов горсть купил ее у старейшины бухарских торгашей. Значит, он с купчишкою знаком и хоть о чем мог с ним договориться.
– О чем, к примеру?
– Да о том, что тот распустит слух про караван, который должен по Вагаю проходить. Я на той реке бывал. Берега у ней лесистые, и сама она не очень-то широкая. Место, чтоб засаду учинить, легко найдется. Ну ты сам-то посуди, зачем идти им по притоку, когда можно прямиком по Иртышу, и ближе, и на реке широкой нападенья избежать гораздо проще.
– Ну, Иван, это все абы да кабы. Что ж нам теперь, безвылазно сидеть в Искере, а хан с мурзою пусть творят, что хотят. Так и снова до осады можно досидеться, да и какие ж мы тогда Сибири покорители, – вспылил Ермак.
– Я не про то, чтоб вовсе не ходить, но надобно идти с большой опаской, и не ватагою в полсотни казаков, как мы обычно ходим, а большим отрядом.
– Вот это, брат, другое дело, – одобрительно похлопал атаман Ивана по колену. – Я так и собирался – оставить в крепости тебя с хоперцами твоими, потому как подустали вы в походе, да пушкарей.
– Пушки, что помельче, на струги можно взять. Коль настоящее сражение случится, они очень пригодятся, – деловито предложил Иван и, немного помолчав, почти по-детски попросил: – Слышь, Тимофеевич, возьми меня с собой.
Впервые за все время их знакомства Княжич обратился к Ермаку по отчеству.
– Я хотел тебя вместо себя оставить, – ответил тот. – А сдюжишь? Ты ж почти что месяц по лесам мотался, зачем так надрываться, какая надобность?
Рассказывать про свои видения да предчувствия Иван не стал, еще подумает Ермак, что он юродивый, а потому пошел на хитрость.
– Тоска что-то гложет, запить боюсь, иль еще чего похлеще учудить, – ответил он.
– Так ты же жаловался, что вина в Искере нету, – язвительно напомнил атаман.
– Будто сам не знаешь – свинья грязи завсегда найдет. Казачки, вон, с меду дикого да ягод бражку варят и потихоньку хлещут это пойло.
– Хлещут, а потом пердят с него, как с пушки бьют, – сердито пробурчал Ермак. – Ну, коли так, то лучше уж иди в поход, за меня Василий вон останется, – оставлять Искер на запившего Ваньку он просто побоялся.