– А ведь люди это чувствуют, – сказал я. – Думаю, голливудская мода на апокалипсические фильмы – это отражение фобий среднестатистического жителя мегаполиса. У каждого благополучного горожанина в глубине души шевелится червячок – а насколько прочен его личный рай. И что будет с ним, с добропорядочным обывателем, имеющим квартиру, машину и счет в банке, если кто-то сомнет кованым башмаком его уютную теплую коробочку.
– А знаешь, какой самый большой мой страх? – обернулся ко мне Ломакин. – Какая фобия у меня?
– Какая?
– Не успеть… Мы столько раз успевали вовремя. Приходили в последнюю минуту, как кара небесная. Сметали все людоедские планы вместе с их носителями… И с каждым разом нам удается это все труднее…
– Успеваем мы далеко не всегда, – возразил я. – Помню, и самолеты падали с небес. И боевики захватывали больницы и концертные залы. Все было…
– Ты не понимаешь, Сергей… Это как бокс. Ты пропускаешь множество второстепенных ударов. Наносишь ответные. Но не дай бог пропустить тот самый удар, который отправит тебя в нокаут. Ты должен ударить раньше. Хоть на полсекунды. Главный удар должен быть твоим, а не твоего противника. И пока нам это удавалось.
– Изотопный шторм… – начал я.
– Этот тот самый главный удар. После него мир станет иным. Будут новые схватки. Но в ином мире. Который, скорее всего, будет куда жестче и хуже нашего… И мы пробуксовываем, Сергей… Черт возьми, мы не успеваем!
– У Комбинатора предчувствие, что все решится в течение трех-четырех дней.
– И в чью пользу? – посуровел генерал.
– Этого его третий глаз не увидел, – усмехнулся я безрадостно.
– Вот Нострадамус доморощенный. И ведь не подводит его, заразу, интуиция никогда… Поэтому, майор, делай что хочешь. Надо – закроем авиасообщение, перекроем все трассы в регионе, введем войска, объявим чрезвычайное положение. Главное, чтобы твои действия были обоснованы. И эффективны. Мы не имеем права словить тот самый главный удар в челюсть.
– Ввести войска, – хмыкнул я. – Это как бить комаров кувалдой – скорее разнесешь мебель, чем убьешь кровососа. Тут нужен точечный удар.
– Так нанеси его! И не опоздай…
– Я достану Марида, – кивнул я.
И в этот момент меня резанула неожиданно откуда свалившаяся мысль: а вдруг совсем недавно Бешеный Марид точно так же стоял и смотрел на многолюдный город – Москву, Питер или тот же Кручегорск. И был преисполнен вожделенной мечтой – нанести точный главный удар прямо в сердце мегаполиса. Он тоже прекрасно осознавал, что после этого человечество станет иным, и всем своим проклятым существом стремился к этому. Я ощутил какое-то иррациональное единство с этой тварью, будто мы были с ним на одной волне, занимали близкое место в этой вселенной. Вот только знаки у нас разные, плюс на минус. Эдакое единство и борьба противоположностей.