|
Her bed was at the very end of the ward, near a cracked window thickened with grime. | Кровать ее стояла в дальнем углу палаты, у давно не мытого окошка с разбитыми, грязными стеклами. |
Rain splashed from a moiling sky and the day was dreary and cold. | Сильный дождь неутомимо полосовал землю, день был унылый и промозглый. |
In other parts of the hospital chalky people with aged, blue lips were dying on time. | Самое время умирать, что и делали в других палатах белые как мел люди с посиневшими губами. |
The man stood erect beside the bed and gazed down at the woman a long time. | Мужчина стоял у кровати, потупив взгляд. |
'I have named the boy Caleb,' he announced to her finally in a soft voice. | - Я назвал мальчика Калеб, - объявил он наконец тихим голосом. |
' In accordance with your wishes.' | - Как ты хотела. |
The woman made no answer, and slowly the man smiled. | Женщина не ответила. И мужчина медленно улыбнулся. |
He had planned it all perfectly, for his wife was asleep and would never know that he had lied to her as she lay on her sickbed in the poor ward of the county hospital. | Он здорово все это подстроил: жена спала. Покуда она лежит в бедной сельской больнице, она не узнает, что он ей солгал. |
From this meager beginning had sprung the ineffectual squadron commander who was now spending the better part of each working day in Pianosa forging Washington Irving's name to official documents. | Вот такое-то жалкое начало и привело в конце концов к появлению на Пьяносе никудышнего командира эскадрильи, который тратил теперь большую часть рабочего дня на подделывание подписей Вашингтона Ирвинга под официальными документами. |
Major Major forged diligently with his left hand to elude identification, insulated against intrusion by his own undesired authority and camouflaged in his false mustache and dark glasses as an additional safeguard against detection by anyone chancing to peer in through the dowdy celluloid window from which some thief had carved out a slice. | Чтобы не быть пойманным, майор Майор Майор работал левой рукой. Начальственная должность, которую он занял не по своей воле, защищала его от вторжения в палатку посторонних лиц. К тому же он изменил свою внешность, нацепив фальшивые усы и темные очки, - дополнительная страховка на случай, если бы кто-нибудь надумал подглядывать сквозь уродливое оконце, из которого какой-то вор вырезал кусок целлулоида. |
In between these two low points of his birth and his success lay thirty-one dismal years of loneliness and frustration. | Между этими двумя моментами - рождением и первой удачей в карьере - лежало тридцать с лишним безрадостных лет одиночества и разочарований. |