Единственный раз, когда мы покидаем свое тихое местечко, – это поездка в ближайший супермаркет за едой и туалетной бумагой. Я не собираюсь заморачиваться тем, чтобы покупать здесь нормальную снедь. Искать, к примеру, все то, что понадобится для спагетти болоньезе, просто выше моих сил, а потому на ланч мы едим хлеб с ветчиной и сыром, а по вечерам – холодную жареную курицу с капустным салатом или же снова ветчину. На самом деле обычно мы не так уж и голодны – просто надо же что-то кидать в тарелки.
На пятый день мне вдруг кажется, что я вижу, как кто-то бродит по дорожке в самом конце участка. Это первый человек, которого я вообще замечаю в этом владении. А появление машины здесь – целое событие.
Впрочем, не придаю этому особого значения – однако на следующий день вижу мужчину, направляющегося к нам по подъездной дороге.
– Глен! – кричу я находящемуся в доме мужу. – К нам идет какой-то парень!
– Быстро сюда, Джин! – шипит он, и я мигом прошмыгиваю мимо него. Глен тут же запирает дверь и бросается задергивать шторы. Потом сидим ждем, когда начнут стучаться в дверь.
Итак, молодцы из The Herald нас нашли. И нашли, и даже сфотографировали. «Похититель ребенка с женой нежатся на солнце в первоклассном укромном местечке в Дордони, в то время как Доун Эллиот отчаянно продолжает поиски своей малышки».
Том на следующий день зачитывает нам по телефону заголовки новостей.
– Мы же сюда уехали только потому, что там нас преследуют, – возмущаюсь я. – И Глен был полностью оправдан судом.
– Я знаю, Джин. Но газеты решили созвать собственное судилище. Пройдет немного времени, и они переключатся на что-нибудь другое. Они прям как дети – легко отвлекаются на новенькое.
Еще он говорит, что газетчики из The Herald нашли нас, вероятно, отследив кредитную карту Глена.
– А им разве такое дозволено? – удивляюсь я.
– Нет. Но разве их это остановит?
Я кладу трубку и принимаюсь складывать вещи. Мы вновь превратились в злодеев.
Когда мы возвращаемся домой, нас уже с нетерпением поджидают, и Глен тут же созванивается с Томом, чтобы обсудить, как сделать так, чтобы о нас прекратили говорить все эти жуткие вещи.
– Это грязная клевета, Джинни. Том говорит, нам надо подать на них в суд – или пригрозить, что подадим в суд, – иначе они так и будут нам досаждать, копаясь в нашей жизни и выставляя нас на первой полосе.
Я, конечно же, хочу, чтобы это прекратилось, поэтому соглашаюсь. Глен ведь знает, как лучше.
Спустя некоторое время адвокаты составляют исковое письмо. Им надо объяснить, почему в газетных статьях сплошное вранье, и все это занимает какое-то время. Мы с Гленом опять отправляемся в Холборн, садимся в тот самый поезд, на котором я ездила в суд.