– Это она, мать Беллы.
Глен Тейлор внимательно всмотрелся в стоящую посреди улицы женщину.
– Господи, Джин, это засада. Ничего не говори, что бы она там ни сказала, – прошипел он и, взяв покрепче жену за руку, повел к дверям конторы.
Но было уже слишком поздно, чтобы бежать.
– Где моя дочь?! Где Белла?! – выкрикнула Доун в лицо Тейлору, попав брызнувшей слюной ему у рта.
На какую-то долю секунды Тейлор вперился в нее взглядом – и тут же скрылся за непроницаемым мертвенным взором.
– Где она, Глен? – повторила Доун, норовя схватить его за руку и хорошенько тряхнуть.
Возникший рядом оператор запечатлевал каждое мгновение, суетливо кружа возле троицы и пытаясь получить лучшие кадры, а репортеры тем временем, рявкая разные вопросы, старательно оттягивали Джин Тейлор от мужа, отчего она начала себя чувствовать точно отбившаяся от стада овца.
Неожиданно Доун накатила и на нее:
– Что он сделал с моим ребенком, миссис Тейлор?! Что сделал с ней ваш муж?!
– Ничего не сделал. Он вообще невиновен! Суд его оправдал! – выкрикнула в ответ Джин, шокированная столь яростными нападками.
– Где мое дитя?! – снова вскричала Доун, не в состоянии спрашивать что-либо иное.
– Мы этого не знаем, – огрызнулась в ответ Джин. – Как вы вообще могли оставить такую кроху одну, чтобы ее мог кто-нибудь украсть? Вот о чем вас надо бы спросить!
– Хватит, Джин, – бросил Тейлор и решительно рванул мимо камер, вслед за собой утягивая жену.
Тим в это время принялся успокаивать Доун.
– Она говорит, это я во всем виновата, – выдохнула та, аж посерев лицом.
– Это паршивая сучка, Доун. Только такие, как она, да всякие придурки способны думать, что это ваша вина. Пойдемте. Вернемся в редакцию, запишем интервью.
«Выйдет просто потрясающе!» – думал он, пробираясь через многочисленные пробки на запад Лондона.
Доун стояла возле одной из опорных стоек отдела новостей, наблюдала, как полученные после их вылазки фотографии раскладывают вдоль задней скамьи и все сотрудники подходят ими полюбоваться и восхититься.
– Чертовски классные снимки с Тейлором! Только гляньте, каким леденящим душу взглядом зыркнул он на Доун! – изумлялся фоторедактор, кружа как ястреб над добычей.
– Эта пойдет на передовицу, – решил Перри. – А на третью страницу – та, где Доун вся в слезах, а Джин Тейлор кричит на нее, как базарная баба. Кстати, не такая уж она и робкая мышка. Вишь, сколько ярости в лице! Так, где у нас подписи под фото?
На следующее утро везде – во всех поездах, автобусах, на столах, за которыми завтракали рядовые британцы, – с первой полосы газеты зазывающе трубили: «