— Гаррет? — Она прикоснулась к моему лицу, но я едва ощутил это.
В мыслях всплыли картины, которые сложно было даже вообразить. Я покрывал ее тело поцелуями. Она тянулась ко мне навстречу, а в следующий миг я уже сжимал ее сердце в окровавленной руке и наблюдал за тем, как тускнеют зеленые глаза.
«— Нравится? Или может так…»
С яростным рычанием я оттолкнул Марилли и метнулся в сторону, опрокидывая кресло. В порыве гнева смел на пол все, что стояло на журнальном столике, битое стекло захрустело под ногами. Перед глазами потемнело. Я готов был поклясться, что слышал его издевательский смех.
— Убирайся прочь из моей головы!
— Гаррет? — теперь в ее голосе звучал страх. Я знал, что она дрожит.
— Уходи!
Она покачала головой, и шагнула навстречу. В ее глазах блестели слезы.
— Гаррет, прошу, позволь мне помочь. — Марилли накинула блузку и зябко поежилась.
«— Какая храбрая, маленькая девочка. Знаешь, я, пожалуй, позволю ей побороться за свою жизнь. Так будет интересней».
— Не подходи ко мне, Марилли!
Страх, что я могу сорваться в любой миг и причинить ей боль, парализовал.
— Я сказал, уходи! Уйди… прошу…
«— Это будет славная охота. Ты только представь…»
Я зажмурился, обхватил голову руками и старался отгородиться от всплывающих в мыслях картинок. Показалось, что прошла вечность, прежде чем она направилась к двери. Я так и стоял посреди комнаты, прислушиваясь к удаляющимся шагам и собственному дыханию.
«— Ты жалок, Маккивер. Ты всегда был жалким!»
— Лучше заткнись, — прорычал я и облокотился на каминную полку, над которой висело зеркало в тяжелой раме.
«— Заставь меня замолчать. Ой, вот незадача, ты не можешь».
Я молчал и вглядывался в свое отражение.
«— Можешь попробовать вновь напиться, но хуже станет тебе. А можешь просто уйти с моей дороги».
— Ты слаб, ты в ловушке, это все на что хватает твоих сил.
Очередной приступ ярости накрыл волной. Теперь злость обуревала его.
«— Как ты смеешь говорить мне о слабости!? Оглянись назад! Посмотри на себя! Всю жизнь ты потакал Многоликой! Был ее ручным щенком. Скажи, ты принял хоть одно самостоятельное решение в своей жалкой вечности, Маккивер?»
Я моргнул, прогоняя неясные образы, поднятые им из глубин подсознания. Словно призраки они закружились, пробуждая целый хоровод воспоминаний. Я растерялся и вместо своего отражения в зеркале увидел то, о чем давно позабыл.
«— Ты лишь одинокий скиталец, который не в силах ни оборвать свои мучения, ни принять их».
— 19 —
1331 год. Трансильвания. Горы Орэштие, руины Сармизегетузы.
По утрам становилось особенно холодно. Последние несколько дней шел дождь, а когда он утихал, опускался туман. Липкое марево стелилось по земле, скрывало от глаз путников вершины гор и коварную извилистую дорогу.