Он пытался возразить, но Анастасия приложила палец к его губам в знак молчания:
— Один твой взгляд, и все станет возможным. Все еще возможно.
Алкоголь разлился в крови, горяча ее, но даже это не могло заставить его принять предложение. Мягко положив руки на плечи Анастасии, он отодвинул ее:
— Ты прекрасна, Анастасия, и сама знаешь об этом.
Ее улыбка соединила печаль и усмешку.
— Но не настолько, чтобы соблазнить тебя.
Резко развернувшись, он шагнул к камину. Опершись на каминную доску, стоял, глядя на холодную золу.
— Нет. — Его ответ прозвучал спокойно, но твердо. — Меня может соблазнить только одна женщина, но она не станет этого делать.
— В таком случае это большая глупость с ее стороны, — сказала она, и он скорее почувствовал, чем услышал, как Анастасия возвращается к дивану. — Она, должно быть, не представляет себе, какое счастье завладеть твоим вниманием.
— Сердцем, — уточнил он, глянув через плечо.
Золотистые брови Анастасии с удивлением взметнулись вверх.
— Счастливая девочка… Я бы отдала все на свете за то, чтобы завладеть сердцем твоего отца.
— Мой отец не имел сердца. Ты, наверное, заметила это?
— Ты прав. Он подарил его тебе, не так ли? Независимо от того, знал он об этом или нет. Ты стал тем, кем не был он. — Она продолжала рассматривать Адриана. — И взял все, что было в нем. Его мощь и безжалостную решимость. Силу и красоту, думаю, и животную похоть тоже. Но в твоих глазах нет жестокости, твои руки… — Взгляд Анастасии скользнул по его пальцам, голос стал тихим, почти благоговейным. — Твои руки способны прикасаться не только с благословением, но и с одержимостью.
— Анастасия, — предупредил он, но женщина лишь улыбнулась и отвела глаза.
— Твоя возлюбленная будет рыдать от счастья при каждом прикосновении этих сильных любящих рук. Ты заслуживаешь такой женщины, которая будет беречь тебя, как сокровище. Я долго хранила надежду, что со временем, быть может, стану той, кто исполнит твои желания.
— Прости меня, Анастасия.
Она отмахнулась от извинений.
— Я не для этого хотела встретиться сегодня вечером, — сказала она. — Хотя не стоит отрицать, надеялась.
— Я не могу забыть о твоем…
— Возрасте? — подсказала она.
Он кивнул:
— Я помню тот день, когда нас представили друг другу. Мне тогда было шестнадцать, а тебе…
— Тебе сейчас двадцать восемь, мне — сорок, — с гримаской продолжила она.
— Я подумал тогда, до чего ты хороша, но сейчас… сейчас ты просто ослепительна.
Улыбаясь, она перевела взгляд на свои руки.
— Это оттого, что ты так позаботился обо мне.
— Ты заботилась о моем отце вопреки тому, что он вел себя как скотина по отношению ко всем, включая тебя. Ты заботилась и обо мне, и потому я не смог бы спокойно смотреть, как ты возвращаешься в мир…