О времени и о нас. Салют пионервожатой (Аракелян) - страница 4

– Да, я понял, – сказал Сергей, – я вечером зайду. Да, лодку надо большую, чтобы уходить на весь день.

– Хорошо согласился я. Я об этом подумаю.

Он обернулся и увидел ее у двери, в старом махровом синем халате, смотрящуюся в зеркало. Улыбнулся.

– Страшно? – спросила она.

– Нет, – ответил он, – скорее нереально, как из кино, цветного, о жертвах бомбардировок во Вьетнаме…

– Это были дети, я не успела ничего понять, кроме того, что это были дети…

– Может, мне начать расследование?

– Нет. Это бесполезно, потому что мы все не из этого времени. Ничего не может поменяться, даже если их найдут. Мое время осталось здесь, – она показала на фото. – Я была пионервожатой, и мы учили детей быть героями. В этом все дело: девушки должны были встречаться с героями, а мужчины должны были ими стать, чтобы добиться любви девушек. Это было «серое» время: мы учили их быть героями, но сами не понимали, что «серыми» красками нельзя нарисовать героев. Потому-то они и остались только в мечтах.

– Вы так не думаете? – спросила она.

Я всегда говорил слово «наверно», и ответил, что, наверно, это так, потому что я не любил спорить.

Я пошел в магазин и купил продуктов, а вместо снотворного – хорошее испанское вино, а потом сварил бульон из говяжьей грудинки. Это мне понравилось, и я забыл о лодке.

Сергей позвонил и сказал, что мы можем пойти и посмотреть на лодки, но мне не хотелось туда отправляться, и я решил сделать это позже. Подумал, что лодки никуда не уйдут, а у меня – появилось что-то другое, давно забытое… Мне уже было, куда идти, и из-за этого не хотелось думать о лодке.

Позвонила жена Нина.

– Как ты? – это был первый вопрос. Это были слова, в которых слышалась вина в том, что она оставила его одного.

– Как ты?

И он всегда отвечал «ничего». Он и сейчас сказал:

– Ничего.

Что-то она услышала в этом «ничего», потому что женщина может услышать о другой. Даже если ты забудешь, и пройдет много времени. Даже если ты захочешь просто поддержать разговор за столом о том времени, она услышит и во времени. Догадается по интонации твоего голоса, потому что он будет согрет сердцем, чего невозможно исключить, – и она услышала это в его голосе.

– Мне надо еще остаться, здесь девочке трудно, но я хочу домой. С тобой все в порядке, Петрович? – спросила она еще раз у него. – Может, ты приедешь, и мы останемся здесь? Здесь тепло.

– Все в порядке, Нин. Ты не беспокойся.

– Я беспокоюсь, – ответила она, – и мне хочется домой. Девочке тяжело, я понимаю, но хочу домой, потому что мне кажется, отсюда мне кажется, что мы больше не увидим друг друга… Я теряюсь и не знаю, что делать.