Обойдя все комнаты, мы опять вернулись в гостиную.
Дамы уже были здесь. Под лимонными и апельсиновыми деревьями в кадках был сервирован чайный стол. Из клеток были выпущены красивые, в разноцветных перьях птички, перелетавшие с ветки на ветку. Абдулла-хан отпустил старую работницу, и за столом начала хозяйничать сама Сахба-ханум.
Только что мы приступили к чаепитию, как к хану пришли новые гости, вызвавшие немалое наше удивление: то были четыре красивых, изящно одетых юноши. Они выстроились перед нами, как бы ожидая, чтобы их представили нам.
Абдулла-хан стал называть их по именам.
- Хосров-хан...
- Фридун-хан...
- Исфандияр-хан...
- Парвиз-хан...
Мы продолжали прерванное чаепитие. Молодые люди оживленно разговаривали, шутили, смеялись.
- Что это за собрание? - улучив момент, шепнула мне Нина. - К чему было приглашать этих молодых людей? Нас ли хотят им показать, или их позвали для нас?
- Имей терпение, посмотрим, что будет дальше, - успокоил я Нину.
Я сам был заинтересован, но не хотел обращаться за разъяснением к Абдулла-хану, ожидая, чем все это кончится, но у меня мелькнула мысль - не мутрибы ли эти гости?
Вскоре Абдулла-хан вышел из комнаты и через несколько минут вернулся, неся тару, кеманчу, бубен и думбек.
Теперь я уже перестал сомневаться в том, что это мутрибы.
- Фридун-хан, - сказал Абдулла-хан, передавая тару одному из молодых людей, - ты причеши золотые струны тара! А ты, Хосров-хан, заставь плакать ее, - докончил он, обращаясь к другому и протягивая ему кеманчу.
- Исфандияр-хан, возьми бубен, заставь трепетать его сердце.
Думбек же он подал Парвиз-хану со словами:
- А он будет целовать твои колени.
Я очень люблю восточную музыку и много раз слыхал хороших исполнителей, но такого ансамбля мне слушать не приходилось.
- Что они играют? - спросил я у Абдулла-хана.
- Это прелюдия к "Шур". Потом они будут петь.
Немного спустя, Исфандияр-хан стал петь.
- Он поет на слова из Хафиза, - сказал Абдулла-хан.
Я никогда не слыхал такого красивого пения. Задушевный голос певца заставил прослезиться Нину; она просила перевести ей слова песни.
- В четырнадцатом столетии в южном Иране, в городе Ширазе, жил известный поэт Хаджи-Хафиз. Слова песни написаны им. Вот их перевод:
Я не откажусь от вина, когда распускаются весенние цветы.
Могу ли я согласиться с глупостью, когда я сознаю себя обладателем ума.
Где же находится мутриб? Пусть придет, посмотрит на меня.
Пусть увидит, как трачу я плоды благочестия и науки во славу тара и нея.
Разговоры в медресе расстроили меня,