Животноводческие помещения и мехмастерские начинаются сразу же за оградой бригадного домика. И Жичкину это нравится. Все под рукой, все перед глазами. А поля? А что поля? Там же механизаторы работают. Проверять их работу не надо. Народ здесь сознательный, заинтересованный. Вот если помочь – другое дело. Но тут у него особое, «шестое» чувство срабатывает. Ведь как-никак уже десять лет в бригадирах ходит.
Десять лет в бригадирах? Да что ж получается? Если сейчас Алексею за тридцать, то тогда было только за двадцать. Представляю, как относились в бригаде к нему. Мальчишка. Он и теперь-то выглядит юно. Обращение «Алеша» к нему кажется самым естественным.
– Ничего относились, нормально. Тут все меня с детства знают. Мать мою – тоже. Помнят отца.
Я понимаю: конечно, деревня – это не город. У всех на виду. И нередко о человеке судят в селе по тому, какие у него родители. «Весь в родню свою пошел», – говорят здесь нередко, когда хотят объяснить тот или иной поступок односельчанина. И все-таки доверить самую крупную и самую лучшую бригаду в колхозе парню, которому только двадцать исполнилось, – это и для деревни не шутка.
– Э, нет, – возражает Жичкин, – самую большую бригаду – это верно, а вот лучшую – не сказал бы. Это сейчас мы получаем зерновых по 24 центнера, тогда 9 едва-едва набирали.
А почвы здесь, я знаю, дерново-подзолистые, с низким естественным плодородием.
– Ну, – говорит Жичкин, – если бы наша земля сама все родила, тогда бы нам и делать нечего было. Знай ходи вдоль села с гармошкой, – бригадир улыбается, но сразу же и сгоняет улыбку с губ: – Земля Нечерноземья – это как бы экзамен для нас, Она постоянно требует от людей напряженной работы и в меру откликается на нее. Труда требует, – повторяет он. – А труд для человека – это все.
Я смотрю в голубые глаза молодого бригадира, раскрытые широко, совсем по-детски, и думаю: нет, обращение «Алеша» к нему никак не подходит, Куда как уместнее и справедливее будет звучать – Алексей Егорович.
Он учился в сельскохозяйственном техникуме. На первом курсе еще. Однажды во время каникул встретил его на деревенской улице председатель колхоза Леонид Вениаминович Эльгудин, спросил:
– Алексей, к твоему окончанию-то квартиру готовить?
– Неплохо бы, – ответил студент. – А то я жениться собираюсь.
– Да? Так, может быть, тебе дом свой строить начать? Поможем.
– Ну, что я тебе посоветую, – сказала Алексею мать, Мария Филимоновна, когда он рассказал ей о предложении председателя. – Дом хороший надо иметь. Наш-то ветхий уже. О новом доме и отец твой мечтал. Помню, все говорил: люди без дома – все равно что без родины.