Судя по взглядам спутников, я перегнула палку, но ханжество ректора в таких мелочах на фоне общей неординарности ситуации изрядно разозлило меня. Наверное, не стоило отказываться от чая с валерианой, которым настойчиво пытался угостить меня магистр.
— Прошу извинить за излишнюю резкость, — попыталась я исправить оплошность. — Волнение сказывается.
Лорд-ректор кивнул, принимая извинения, и самолично увёл покорно последовавшую за ним лошадь.
Почувствовав прикосновение к спине, я вздрогнула и резко обернулась.
— Тшшш, это всего лишь я, — улыбнулся мне Айсек. — Ну что ты разоряешься, успокойся. Всё будет хорошо. Повеселимся.
Адепт приобнял меня за плечи и подмигнул. Я положила голову на его плечо и прошептала едва слышно:
— Мне страшно.
— Мне тоже, — тихо ответил Айсек.
Пиротэн и Альтанир о чём-то тихо переговаривались. И судя по заинтересованному выражению внимательно слушающего адепта, саламандр в исследовательском рвении выложил саринейцу все подробности.
— А вам не пора идти за своим ящером? — окликнула я Пиротэна.
Преподаватель самодовольно ухмыльнулся и звонко свистнул. Со стороны академической конюшни, спрятавшейся за одним из ангаров, послышались крики и ругань конюхов, грохот, сменившийся дробным топотом и клокочущий свист.
— Предупреждал же, что не нужно привязывать, — проворчал бакалавр.
А в следующее мгновение из-за угла ангара показалась вытянутая тупоносая чешуйчатая морда. Виновато пригибая голову к земле, к нам медленно приближался не уступающий в размерах лошади, тёмно-серый ящер с длинным, увенчанным шипастым наростом хвостом. Поднимая пыль, за ним, на длинной верёвка, волочился кусок выломанной коновязи.
— Иди ко мне, моя красавица. Я не злюсь, это всё злые дяди конюхи виноваты, — засюсюкал Пиротэн, протягивая руку с кусочком засахаренной свеклы на раскрытой ладони.
Ящер подпрыгнул на месте, как щенок, взвизгнул и, оглашая окрестности топотом, ринулся к хозяину.
Я уже забеспокоилась, что он затопчет преподавателя. Но чешуйчатый скакун в нескольких метрах от Пиротэна припал на передние лапы, вспарывая землю когтями, и остановился прямо перед его рукой, оставив за собой борозды взрыхлённой земли.
Лакомство было бережно слизнуто с ладони хозяина длинным шершавым оранжевым языком.
— Моя хорошая, моя Брунечка, — погладил шершавую безухую голову бакалавр.
— Брунечка? — спросил Альтанир, с любопытством разглядывая ящера.
— Брунгильда, моя радость и гордость, — представил нам своего питомца Пиротэн. — Я сам вырастил её из яйца. Презабавная история, кстати. Исследовал я, помнится, отроги Далинайского хребта, что на юге империи. Нашёл в одном из старых манускриптов упоминание о чудодейственном кристалле, запрятанном в пещерах гномами. Сами гномы уже давно покинули те скалы, вот я и решил проверить. Ничто не предвещало опасности и тут — неосторожное движение, камень выскользнул из-под ноги и приключился небольшой обвал. Когда эхо от обвала утихло, я услышал жалобный визг в расщелине. Не поленился, спустился. А там ящер, ей вспороло бок острым камнем. А рядом кладка, тоже побитая камнями и чудом уцелевшее одно яйцо. Мамаша лежит, стонет, жалобно на меня смотрит и мордой подталкивает ко мне это яйцо. Я и взял его, обернул в плащ и в сумку положил. Принял ответственность, значит. Потом сидел рядом с умирающей матерью, пока она не испустила дух. Пусть и не намеренно, но это же я её убил. Вот и вырастил Бруню как родную.