Ещё в юности она обучилась инстинктивному отражению магии успокоения. Это было одним из важнейших умений в клане Хамелеонов. Умри, но не дай себя поймать — гласил первый пункт кодекса клана.
Метаморф внутренне сжалась, загнав свои инстинкты поглубже, сосредоточилась и изо всех сил попыталась принять обрушившееся на неё усиленное тройным вливанием силы заклинание. Но инстинкты оказались сильнее голоса разума, отражение, пусть и притушенное усилием воли, сработало. Прогремел взрыв, адептов разбросало в стороны. Один кубарем покатился по лестнице, второго вдавило в стену, а третьему, стоявшему у перил, не повезло. Он был отброшен волной отката и полетел через перила. Окончился его полёт глухим ударом и булькающим хрипом. Несчастный упал спиной прямо на камень-распределитель. Валун окропило далеко не одной каплей крови. Обладающий зачатками разума и привыкший к жертвам камень жадно впитывал кровь, вытягивая вместе с нею и жизнь адепта. К тому моменту, когда на шум сбежались преподаватели и охрана, всё уже было кончено. Шихара сидела на лестнице в облике Фидэлики, закрыв лицо руками и не желая верить, что она сотворила такую глупость. Друзья погибшего адепта стонали и спешно восстанавливались после полученных повреждений. Метаморф понимала, что должна принять свой истинный облик и ответить за содеянное, но собственная жизнь и тайна клана были важнее репутации дракона, пусть и императорского рода.
Ректор прибыл последним. Он переводил растерянный взгляд с плачущей адептки на распростёртое на камне тело адепта, и не знал, какое решение принять. С одной стороны: смерть одного из учащихся академии, да не рядового мага, а сына властителя Ночных Теней — одного из влиятельных домов империи, скрыть не представлялось возможным. С другой: магистр Χалинэс стоял перед выбором — раскрыть подмену представительницы императорского рода или обвинить её в убийстве адепта. Выбор был очевиден. Ректор решил скрывать истинную личность убийцы до конца. Иначе, в смерти адепта обвинят именно его. Как и в исчезновении представительницы первого рода.
— Адептку Кен'Эриар ко мне в кабинет. Адепта Чернис в лазарет. Этих двоих тоже. Никому ни слова до моего распоряжения. И приберите тут, — велел он.
Через пятнадцать минут холл академии был чист и безлюден. Шихара сидела в кабинете ректора и пила валериановый чай вместе с самим магистром.
— Что же ты натворила, девочка, — в который раз вздохнул магистр.
— Я защищалась, — тихо ответила метаморф. — Понимаю, что это не оправдание. Но вы должны осознавать, к чему приведёт разглашение моей личности.