Я должна либо победить. Либо пасть. Другого не дано.
Но как победить?
Как?!
***
Никак не ожидала, что после хмурой, наполненной дурными событиями ночи, утро выдастся ясным, как улыбка младенца.
Солнце сверкало с неба, заливая всё вокруг жизнерадостным золотым сиянием, делая выражение «белый свет» видимой очевидностью.
От одного вида солнышко настроение норовило подняться, но тяжесть, злой тенью угнездившаяся в сердце, быстро возвращала с небес на землю.
Мой муж, возможно, мёртв.
Моя дочь, возможно, в руках врагов.
Моя страна в шаге от пропасти. А те, кто её туда толкают всеми правдами и неправдами, угрозу видят во мне.
Во всём королевстве вряд ли найдётся тысяча людей, относящаяся без ненависти «к рыжей суке и её ублюдкам».
Двуликие, Сиобрян! Как мог ты позволить им повалить тебя, когда ты так нам нужен!
Ты был единственным человеком под Тремя Лунами, которому я могла верить. И вот Тёмные Боги забрали и тебя.
Моя защита, мой верный друг, отец моих детей, да будут твои последние часы спокойными.
Но я знала, что, если Дик*Кар*Стал сейчас в сознании, он пылает на том же адском костре Бездны, что и я. Его дети, его страна – всё под угрозой. А я на другом конце света. Ни поддержать, ни позаботиться, ни получить последнего напутствия.
Нет нам покоя. Ни в болезни, ни в здравии.
Мы окружены врагами со всех сторон. Каждый из них, как злой пёс, только и ждёт неверного шага, чтобы вцепиться в глотку.
«Война», – это слово огненными буквами витало повсюду.
Я должна была вернуться в столицу. Это не подлежало сомнению.
Но как только я уберу когтистую лапу с глотки северных лордов, они могут (и наверняка так и сделают), нанести удар со спины.
Разум говорил, что решение, принятое вчера, правильное – Риан должен остаться здесь. Для него самого так безопаснее. Но сердце истерично возмущалось, упрекая меня в безумии, словно говоря: «Ты плохая мать. Однажды ты уже оставила своего сына, своего первенца, прикрываясь словами о том, что обеспечиваешь ему безопасность.
Ты-то осталась в здравии и богатстве. А где твой ребёнок?
Где Лейриан?».
А дальше пламя поднималось верховым пожаром и жгло, жгло, жгло!
Эта боль никогда не уходила. Не унималась. Не отпускала.
Жизнь маленького ребёнка в этом жестоком безумном мире могла быть ужасна (мне ли не знать?).
Я столько раз гадала, столько раз молила Двуликих и даже Тёмных Богов: «Верните! Укажите след!».
Но и Небо, и Бездна оставались глухими к мольбам.
В грядущую зима Лейриану должно будет исполниться шестнадцать.
Он старше меня, той, которая впервые познала силу и горечь своего дара. Той, что встретилась с Миароном.