– А почему вы сами этого не сделаете? – спросил я.
– Кто вам сказал, что я этого не сделал? – моментально парировал он. – У меня есть заключение ряда израильских, швейцарских, бельгийских и даже заокеанских онкоцентров. Все они, к моему глубочайшему сожалению, подтверждают мой вывод. Но вы сейчас в таком состоянии, что можете меня заподозрить в том, что эти заключения тоже недостоверны, что я каким-то образом их фальсифицировал. Именно поэтому…
– Что вы знаете о моем состоянии? – огрызнулся я.
– Больше, чем вы думаете, – спокойно ответил доктор, – поскольку, во-первых, неоднократно его наблюдал, а во-вторых, самому довелось пережить нечто подобное.
Он тяжело вздохнул и отвел взгляд.
– И что, по-вашему, я чувствую? – спросил я.
– Это называется «стадия неприятия», – сказал доктор. – То, что случилось, невероятно несправедливо. Все внутри вас бунтует против этого. Потому вы не хотите в это верить, отрицаете это, а любого, кто пытается вам что-то доказать, неосознанно записываете во враги, лжецы и подлецы. Свою ненависть к болезни вы переносите на меня. Вам нужен кто-то, кому можно вцепиться в горло. Рак для этого не годится, а доктор, который его обнаружил, вполне подходит.
Я машинально кивнул. Следует признать, Василий Владимирович неплохо понимал, что со мной происходит. Наверно, у него и правда был большой опыт в этих вопросах.
– Я попрошу секретаря подготовить все материалы, – продолжил он, подводя меня к мягкому уголку в приемной. Я присел, опять машинально; он опустился в кресло напротив и посмотрел на меня поверх очков:
– Знаете, Сергей… если центр, куда вы отправите анализы, обнаружит, что я ошибаюсь, я буду даже рад этому. Даже если вы меня после этого хорошенько отметелите за то, что заставил нервничать вас и Карину. И вовсе не потому, что я мазохист и жажду, чтобы кто-то дал мне в нос.
– А почему? – спросил я. На столе я заметил пепельницу. – У вас можно курить?
– Курите, – разрешил он. – Сергей, несмотря на кучи победных реляций, борьба с раком – это всегда сражение с самой Смертью, и его исход вовсе не предрешен. Мы с горем пополам научились побеждать в некоторых случаях – при ранних обращениях пациентов, что случается нечасто, потому что большинство людей не является ипохондриками и не склонны следить за своим здоровьем с маниакальной подозрительностью, которая в данном случае необходима. К счастью, ваш случай дает надежду на благоприятный прогноз, – поспешил он меня успокоить. – Карина обратилась как раз вовремя. Но…
– Что но? – внутренне сжался я. К тому моменту я достал купленную еще в аэропорту пачку, но закурить пока не успел.