— Нет, Дима, мне нечего сказать. У меня нет никаких важных новостей. Иначе ты узнал бы новости первым.
— Два, да… Конечно. Это я шучу. Ночью у меня всегда черный юмор. Чем темнее ночь, тем чернее юмор. И еще эти светлячки, эти жуки летают по комнате. С ума меня сводят…
Он дал отбой и несколько минут сидел, обхватив голову ладонями. Может быть, впервые в жизни ему стало жалко самого себя, жалко до слез. Он повторил про себя слова Гали: «Иначе ты узнал бы новости первым». Что ж, звучит неплохо. Особенно в исполнении Гали. У нее есть особый талант: говорить просто и убедительно, с дрожью в голосе, со слезой. Но в жизни все по-другому. И Джон прав: плохие новости мужья узнают последними. Такова логика человеческого существования. А, может, надо жить как-то иначе, проще. Тебя обманывают, а ты верь. Или хотя бы делай вид, что веришь. Господи, какой кошмар…
Он набрал номер Волкова и сказал:
— Начинай, Эдик. Начинай прямо сейчас.
Заходящее солнце повисло в раскаленном воздухе. Джон Уолш свернул с хайвея, проехал миль пять по пустой узкой дороге, перед поворотом съехал на обочину и остановил машину. Внизу за изгородью на плоской прямоугольной площадке двадцать на тридцать ярдов бродила дюжина лошадей белой масти, старых и худосочных. Трава в загоне была выщипана и вытоптана на корню. Три ближние лошади, наверное, самые голодные задрали головы и стали внимательно следить за машиной, ожидая подачки.
Уолш смотрел на сенной сарай и небольшое ранчо с плоской крышей и широкой летней верандой. Огня в окнах не было, дальше за домом начинались заросли кустов, деревца, сгоревшая на солнце трава в проплешинах красноватого грунта. От дороги к дому в обход загона для лошадей вела тропинка.
Уолш, следом за ним Радченко спустились с откоса, прошли вдоль изгороди. Поднявшись на открытую веранду ранчо, Уолш постучал в дверь. Никого, гулкую тишину нарушает только стрекот цикад.
— Что мы здесь ищем? — спросил Радченко.
— В этом доме жил и до сих пор живет парень, с которым моя жена встречалась до нашей свадьбы, — сказал Уолш. — В свое время Ольга окончила университет в Лос-Анджелесе, там познакомилась с преподавателем истории. Его зовут Чарльз Тревор. У Ольги и Чарльза были серьезные отношения. Он старше моей жены на восемь лет. Мне кажется, Ольга любила его. Но что-то там разладилось… Я не знаю всех подробностей этой истории. Чарли симпатичный мужчина. Такой высокий, с приятными чертами лица. Дело портит здоровенная шлешь.
— Плешь? — Радченко почему-то удивился именно этому.
— Он учился в каком-то большом городе. Получил степень бакалавра истории, мечтал о науке, но не сделал карьеры. Вернулся на ранчо родителей. Какое-то время он ухаживал за больной матерью. Он получил в наследство этот дом, лошадей и деньги.