Обе тайком вздохнули. Отец Ростиславы, старый князь Предслав, был христианином, что и навлекло на него гибель.
– Я справлюсь, – Эльга заставила себя улыбнуться. – Со мной удача Вещего.
* * *
– Куда она пошла?
– Не знаю. Не сказала.
– Не к нам?
– А ты ж ее по пути не встретил?
– Нет. Ну, слушай. Только не ори! – предостерег побратима Мистина и стал рассказывать о вчерашнем разговоре с Хельги.
Тогда он все же сдержался и не совершил ничего непоправимого. Кивком согласился передать князю все условия Хельги. И после его ухода всего лишь грохнул со всей силы об пол попавший под руку кувшин и потом всю ночь ворочался: тревога и ярость не давали заснуть.
– Короче, он сказал: или мы родичи и вы обходитесь со мной как с родичем, и тогда я не буду открывать глаза обеим вашим женам. А если вы не хотите делиться наследством Вещего, то все узнают, что вы раздобыли его, подстроив убийство его родного брата Вальгарда.
– Да… вот ведь троллев угрызок! – вопреки предупреждению, заорал Ингвар, едва до него дошла суть сказанного. – Йотуна мать! Да я его… да как он… на моего отца…
– Тише ты! – рявкнул Мистина. Даже наедине он редко повышал голос на своего побратима-князя, и тот замолк, поняв, что дело непростое. – А что, если это правда?
Мистина оперся ладонями о стол и наклонился, глядя Ингвару в лицо.
– Ты рехнулся? – От изумления тот даже забыл свой гнев.
Уж от кого, но от побратима он столь оскорбительного поклепа не ожидал.
Мистина отвернулся и сделал несколько шагов по избе.
Ингвар проводил его глазами, потом вскочил и догнал бегом. Схватил за кафтан на груди и тряхнул:
– Что молчишь? Отвечай, йотунов брод! Какая, к троллям, правда?
Мистина отвел глаза. Он хорошо помнил тот день, когда сам заподозрил истину. Но напрямую между ним и Ульвом ничего сказано не было, а делиться с кем-то своими догадками он-то не видел ни малейшей нужды.
– Я не говорю, что это правда. Но это может быть правдой. Единственная, кто может знать точно, – это твоя мать. И Ранди Ворон. А он на днях будет здесь. Нельзя допустить, чтобы об этом деле стали спрашивать Сванхейд. Чтобы Эльга и Ута хотя бы прослышали. Ты представь, если Эльга узнает, что твой отец может быть причастен к гибели ее отца. Что тогда?
Ингвар застыл. Нет, в то время отец не сделал ничего особо ужасного – всего лишь изыскал способ добиться нужной цели. Но достижение цели обернулось ловушкой. Плевать, если Ульв нанял викингов для нападения на плесковские земли – да пусть бы даже прямо для убийства Вальгарда. Но с тех пор как дочь Вальгарда стала женой Ингвара, этот вполне обычный случай превратился в оружие, способное их погубить.