— Там холодно. Мороз минус двадцать.
Илья снова помолчал, потом вздохнул:
— Надо возвращаться в Москву.
— Зачем? А как же… — Кира вдруг осеклась и замолчала.
На глаза внезапно навернулись слезы. Она даже не сразу поняла, почему стало так горько. Илье не нравится, как она о нем заботится? Ерунда, он просто капризничает, это скоро пройдет. Жалко потерянного отдыха? Тоже ерунда. Главное, Илья рядом, а в доме тихо и спокойно. Взгляд упал на елку в углу комнаты. Рождество! Вот в чем дело. Она надеялась встретить этот праздник тут, вместе с Ильей. И даже подарок приготовила. Конечно, можно вручить и в Москве, но так хотелось спрятать его под Снегурочку. И все равно ерунда! Подумаешь, праздник. Условность. Блажь.
Кира быстро вытерла со щеки слезинку. Хорошо, что Илья сейчас ее не видит. Комната освещена только огнем из камина, свет она не включала.
— Собери завтра с утра вещи, — продолжал Илья, ничего не заметив. — Я вызову такси. И надо как-то договориться, чтобы машину забрали…
Она молчала.
— Кира, ты меня слышишь?
— Да, — выдохнула она. — Хорошо.
Отмолчаться не получилось, и Илья услышал, как дрогнул ее голос.
— Что не так? — спросил он.
— Все в порядке.
— Кира-а-а, не лги мне. Подойди сюда, сядь рядом. Да на кровать, глупая. Так, а это что такое? — он провел пальцами по ее щеке. — Слезы? Почему ты плачешь, Кира?
— А нам… обязательно уезжать?
— А что тут делать? В Москве есть специалисты, может, назначат лучшее лечение, чем тут. И тебе нечем заняться. Какой интерес сидеть у моей постели?
— Лечение вам назначат такое же, — возразила Кира. — А мне без разницы, где сидеть рядом с вами, тут или в Москве. Разве что в Москве вы меня прогоните, а тут просто некуда… — убито закончила она.
— Ты хочешь остаться тут?
— Хочу… Завтра уже Сочельник. А восьмого вернется Антон, я попрошу его приехать сюда, и он отвезет нас в Москву… — Кира прижалась щекой к плечу Ильи, напрашиваясь на ласку.
— Смотрю, ты уже все продумала. Понравилось принимать решения?
Она отпрянула. Слова прозвучали резко, отрезвляюще.
— Я соберу вещи… — пробормотала она.
— Кира, не сбегай. Не смей сбегать!
Илья успел схватить ее за руку прежде, чем она встала с кровати. Притянул к себе, поцеловал в губы.
— Ладно, принимается твой план, — усмехнулся он, заправляя ей за ухо прядь волос. — Только не говори, что мне показано воздержание.
— Не скажу, — улыбнулась Кира. — Но ногу лучше не тревожить.
— Тогда раздевайся. И мне помоги… сестра милосердия.
Илья не позволил ей делать минет.
— Здесь командую я, и только я, — жестко сказал он.
— Чего хочет мой господин? — Кира немедленно включилась в игру.