– Ты сердишься на меня, Чейз?
Я кивнул, и он прижал меня крепче.
– Я хочу сказать тебе одну вещь…
Повернувшись, я посмотрел на него.
– Какую?
– Мне бы не хотелось, чтобы ты дрался со всеми подряд – хотя бы потому, что рано или поздно ты обязательно наткнешься на кого-то, кто будет больше и сильнее… – Он кивком указал на мои ноги. – Самое лучшее, что дал тебе Бог, – это быстрые ноги, поэтому не надо стыдиться использовать их в случае необходимости… – Дядя покачал головой и добавил: – Нет, Бог вовсе не шутил, когда сказал, что нужно подставить другую щеку, но… – он сплюнул в траву, – но это вовсе не значит, что ты должен превратить себя в коврик для ног.
В общем, в тот день я получил тяжелый урок. Тяжелый, но очень полезный. Один из лучших.
На следующий день Руперт явился в школу с синяками под обоими глазами, один из которых к тому же заплыл и почти не открывался. Но когда после уроков мы снова ехали вместе в автобусе, он не сказал мне ни слова.
И сошел он не на моей, а на своей остановке.
Тетя Лорна взбила подушки на кровати Майки (который теперь стал Бадди) и убрала в стенной шкаф его немногочисленную одежду. Мэнди и Томми в это время прибирались в кухне – мыли и вытирали оставшуюся от обеда посуду и ставили ее в буфет. Дядя и мальчик о чем-то разговаривали на веранде, но почти сразу вернулись. Они как раз входили в дверь, когда Томми, которая до этого оживленно болтала с Мэнди о каких-то пустяках, в очередной раз погрузила руку в мыльную воду в раковине. Неожиданно она вскрикнула и очень быстро отдернула руку. Повернувшись к нам спиной, Томми оторвала бумажное полотенце и намотала на один из пальцев, однако уже через пару секунд на бумаге проступило большое красное пятно. Стараясь обратить все в шутку, Томми подняла порезанный палец повыше и пробормотала: «Хьюстон, у нас проблема…»[45], после чего оторвала еще один кусок бумаги – подлиннее. Первый она очень аккуратно положила в мусорное ведро, постаравшись закопать поглубже в отходы. Тетя Лорна, которая уже спустилась вниз, достала из буфета аптечку и вытащила оттуда несколько бактерицидных пластырей, лейкопластырь на катушке, а также несколько марлевых салфеток. Дядя молча наблюдал за происходящим и не вмешивался, но Майки вдруг шагнул к Томми и слегка потянул за рукав.
Обернувшись к мальчугану, Томми через силу улыбнулась.
– Это ерунда, Бадди, – сказала она. – Пустяк. Я не заметила в воде нож и порезалась. Он был слишком острым… – И она попыталась рассмеяться, но тотчас прикусила губу.
Майки снова потянул ее за рубашку и вытянул шею, пытаясь разглядеть рану, но Томми убрала руку подальше и, держа ее над раковиной, потуже затянула на ране полотенце.