Надо же… А мне-то казалось, что он нас и не слышит. Весь вечер он был особенно молчалив и задумчив.
— Чем оправдается отдел кадров? — Я обернулась к Оленьке.
Но оправдаться отделу кадров не дал Глеб Евсеевич:
— Как это «нет Пятачка»? Просто вы моего сына не видели!
— Ура! Отдел кадров докладывает: Пятачок найден! — закричала Оленька. И неожиданно сухо добавила: — Так что нечего на нас бочку катить. — Не выдержав роли, прыснула и тут же обратилась к Ясеневу: — Ну а вы-то у нас кто в таком случае?
— Известно кто: «Посторонним В.» я у вас. Пятачков, как выражается мой сын, предок.
— Ну-уу, так можно кого угодно обнаружить. И где угодно, — недоверчиво протянула Анечка. — Я в таком случае — родные и знакомые Кролика.
— Ух ты! — потрясенно пробормотала Марточка. — Одна тетенька — сразу все родные и знакомые Кролика!
— Да, Анечка, прямо скажу, не ожидал! Вы мне казались куда более цельной личностью. — Лисянский вновь подхватил упущенные было бразды. — Кто следующий? Родион Иванович?
Козлов нервно хихикнул. Видимо, он только сейчас понял, что и его очередь неминуемо должна была подойти.
— Да я как-то… Даже не знаю…
— Граждане, объявляю конкурс! Кто отгадает Родиона Ивановича?
Мне стало не по себе. И, кажется, не мне одной. Что и говорить, сплоченный у нас коллектив, все догадывались, кем должен оказаться Родион Иванович. Положение спасла Марточка:
— Давай ты будешь ослик Иа-Иа? — простодушно предложила она.
По лицу Козлова было видно, что ему решительно не хочется быть осликом, как бы его ни звали.
— А может быть, меня там вообще нет? — с надеждой спросил он.
— Да что вы, — с жаром начал Мишенька. — Иа-Иа потрясающий персонаж! Единственный обстоятельный и надежный человек во всем этом… зоопарке. И вообще он там самый рассудительный.
— Вы действительно так думаете? — слегка оттаял Козлов.
— Да! — решительно соврал Мишенька.
— А я тогда буду Совой! — азартно воскликнула Анна Федоровна.
— А я — крошкой Ру! — поддержала Марточка.
Анна Федоровна притянула внучку к себе:
— В таком случае, крошка, нам срочно нужна мама Кенга.
Маша как-то вдруг подалась вперед и с совершенно детским выражением лица — куда только делась ее дежурная ирония — сказала:
— Ольга Николаевна, вы будете мамой Кенгой!
— Конечно, деточка, — в тон отозвалась Оленька.
Видимо, каждый из нас, лишенных нормальной семьи, на всю жизнь остается ребенком, до старости испытывая тоску по маме, словно та отошла на минуточку, да так и не вернулась за нами. Конечно, в обыденной жизни мы солидны, уверены в себе (порой даже слишком), но стоит сгуститься сумеркам… Стоит дрогнуть сердцу… Стоит нам, в общем, расслабиться и утратить бдительность… Тут-то и выползает из атавистических глубин подсознания: «Мама-а-а!»