Раскрутив кинжал, Костя метнул его, когда до существа было меньше двух метров. Клинок вонзился в холку, погрузившись по самую рукоять в тело. От удара у павиана-росомахи подогнулись все лапы, и она упала на брюхо. Не давая твари прийти в себя, Костя вытащил из ремённой петли секиру и нанёс удар по шее. Потом ещё раз и ещё. Шкура была толстая, да и свалявшаяся почти как войлок шерсть, хорошо защищали создание от острой стали. Костя только с третьего удара смог рассечь её природный панцирь.
С убитой твари шкуру снимать не стал, уж очень это тяжело было. Мясо оказалось жёстким, пахло неприятно. Ящерки хоть и не шедевр кулинарии, но гораздо вкуснее.
Намного сильнее заинтересовал Костю мусор в логове. Один из углов был на метр в высоту завален костями. Среди них попадались человеческие, или очень сильно на них похожие. Зарывшись в вонючую гору (от брезгливости избавился ещё в рабском фургоне в пустыне), Костя несколько часов сортировал находки. Потом провёл ревизию.
Пять ножей – два стальных и три бронзовых. Десять бронзовых монет размером с советский полтинник 1924 года. Дюжина бронзовых пластинок в пол-ладони величиною и толщиной миллиметров семь. Шесть наконечников для арбалетных болтов из плохой стали, покрывшиеся коркой коричневой ржи за долгие годы. Мятый бронзовый шлем с несколькими неровными отверстиями. Костя примерил дырки к клыкам убитой твари и с уважением присвистнул: подошли.
В Гроте Костя поселился на неделю. Сначала устроил баррикаду в проходе из костей и повесил там же магический светильник. Теперь каждый, кто решил его навестить, выдаст себя или шумом, или тенью. Из двух пластин сделал жаровни: клал на них маленькие камешки, а поверх тех – тонкие полоски мяса. Жареное мясо хранится дольше сырого.
Из оставшихся пластин смастерил себе нагрудник, пробив кинжалом в них отверстия по углам и скрепив проволокой. Проволоку сделал из монет, порезав их спиралью всё тем же кинжалом. Наконечники очистил, расплющил секирой, пробил в центре отверстие и нанизал на проволоку. После зачарования на усиление удара получился неплохой кистень. Шлем и нагрудник зачаровал на прочность. Все ножи заточил до бритвенной остроты и сделал подобными кинжалу, только вместо материи пришлось привязывать кожаные шнурки из шкуры павиано-росомахи.
Острые края трещины царапали экипировку, грозя порвать её рано или поздно. Костя про себя чертыхался, но упрямо лез вперёд. Позади осталось большое подземное озеро с галечным берегом. Вода из него уходила под скалу, и другого пути из пещеры с водоёмом не было. Или назад, наматывая километры до ближайшей развилки, которую прошёл вчера, или по этой трещине, рискуя через пару часов остаться в лохмотьях или застрять. Кое-где Косте приходилось браться за молот и сбивать уступы, чтобы прочистить проход. Молот и две кирки, он нашёл в берлогах подземных росомах, как решил называть этих опасных тварей. Название решил дать из-за небольшого внешнего сходства и одинаковой привычки преследовать добычу до конца. Столкнувшись с третьей тварью, Костя лишь её ранил. Преследовать не стал, просто нашёл её логово и покопался там в мусоре. А через два дня росомаха чуть не убила его во сне. Всё это время она следовала за ним по пятам, выбирая подходящий момент. Спасся чудом.