10. Намерения совета на мой счет я уразумел из вопроса, походя брошенного дядей Елеезаром, старшим братом отца, и вроде бы не имеющего отношения к делу.
- Сын мой, - спросил он неожиданно, - представляешь ли ты, как семья могла бы вернуть первосвященнический престол?
- Разумеется, - ответствовал я без малейшего смущения. - Престол следует вернуть тем же способом, коим его утратили, - с помощью денег. Язон отнял сан у нашего пращура за пятьсот девяносто талантов. Менелай удалил своего брата Язона за девятьсот талантов. В пересчете на римскую валюту по нынешнему курсу серебра это составляло около четырех миллионов денариев. Полагаю, за пять миллионов ныне можно вернуть утраченное.
Сумма внушительная, однако вполне приемлемая для видавших виды негоциантов, державших состояние десять-крат большее. Все же наши старейшины не прониклись еще верою в целесообразность таковой трансакции, а может, не устраивало изъятие из оборота столь солидного капитала: они прицокивали, качали головой, но, уловив, что в этой материи уже принято решение и рассчитывают на мою особу, я произнес речь следующего содержания:
- Достопочтенные старейшины, прошу преклонить слух ваш и внимание к сыну и слуге вашему Онии. С неустанным усердием овладевал я хохмой, мудростью наших предков, и практическими знаниями, необходимыми для торгового дела. К замыслу, о коем сказываю, льзя ли приступить незамедлительно? С моей стороны почел бы дерзостью что-либо вам присоветовать, однако внутренний глас ведет мною - десяти-пятнадцати лет с лихвой достало бы на подготовку. А случись добрые времена, как не начать дело, коим не только умножится слава дома нашего, но и многажды возместятся понесенные убытки. Ежли Александр Лисимах стал александрийским этнархом всего за один миллион, а вы знаете, о досточтимые, сколь недоброжелателен нам сей человек (к нему в полной мере относятся слова мудреца: чем менее достоин своего положения, тем боле спесив становится), и тысячи талантов не пожалеешь, дабы вернуть престол иерусалимский. Ибо что есть этнарх иудейский сравнительно с первосвященником? Прах, не боле. Александр, признаться, вкушает милостей кесаревой семьи и управляет кесаревым египетским имением, да ведь милость монаршая своенравна, словно верблюд, и никто не сочтет отсекновенных голов друзей кесаревых.
Пока дело дозреет, в Риме утвердится другой кесарь, а каждый римский император более любит деньги, нежели дружбу. Деньги надобны на самые первоочередные нужды армии, а кто узнает об этом ранее самого кесаря, кроме вас, досточтимые члены совета?