— Может, стражник поужинать не успел, а его на обход отправили.
— Вполне возможно. Вызывай метлу.
— Нас попалят, и будут разыскивать, может, постараемся тихонько прокрасться?
— Ева, мы в платья и на каблуках, какое прокрасться? — она возмущалась на меня шепотом, это знаете очень смешит. Да и вообще, ситуация, когда вас сейчас застукают, добавляет истеричного ржания. Вот и сейчас я давилась смехом, пытаясь не засмеяться в голос, из глаз уже слезы текли. — Больная! — одними губами. Издевается надо мной, меня сейчас разорвет. — Ладно, помчались, только на цыпочках.
Вот идем мы, припадая на обе ноги, чтобы на цыпочках, держим платья, так чтобы не шелестеть ими, перебегая от стеллажа к стеллажу, замерли, впереди осталось свободное пространство перед дверью и никого.
— Что за ерунда? Ты же кого-то почувствовала?
— Мне так показалось, — протянула уже не такая уверенная Анна, — я же слышала мысли.
— Может, это не тут, а за дверью или в коридоре? Что будем делать дальше?
— Надо выходить, если что, мы просто заблудились, когда искали дамскую комнату, — напомнила нашу легенду Анна.
— Ага, на три этажа заблудились, а потом по всей библиотеке угол искали, где бы присесть, поэтому в пыли, — в ответ она только закатила глаза, да, все знают, что отмазка не очень, но другой-то нет.
Так что мы пошли дальше, походкой пританцовывающей, на носочках же идем, юбочками машем, даже чуть-чуть успокоились, никто нас не ловит, все хорошо, когда до дверей оставалась каких-то метра четыре-пять, сзади зарычали, мы замерли. Оборачиваться откровенно было жутко, если так рычат, то есть чем, а это уже серьезно. Еще с кем-то разумным договариваться пытаться юлить, врать все равно не могу, это одно, а животинка — это совсем другое.
— Там кто? — очень тихо спросила Анна, и сама, главное, не оборачивается. Нашла дуру.
— Не знаю…
— Так посмотри…
— Сама смотри, страшно, вдруг заору.
— А если это что-то кинется?
— Не если, а когда… — исправила я некоторых оптимисток.
Мысленно я звала свою метлу, и просто орала с перепугу. Думается мне, подруга все это слышала, ведь разум свой я не закрывала, поэтому появление моей метлы она ожидала так же сильно.
Ночь, темная библиотека, стоят две барышни в длинных вечерних платьях, пусть в пыли, но все же, и отчаянно трусят. Мне еще очень хотелось обойти и встать перед Анной, чтобы она осталась прикрывать мой тыл, но шевелиться было боязно. Хорошо стоим, трясемся и молчим.
— Может, песню? — не знаю, что на меня нашло, это все шок, истерия переутомление и авитаминоз, последний диагноз мне Ник поставил, и заставил есть яблоки.