Глаза молодой жрицы, бегая, искали в очах собеседницы понимание или хотя бы отклик. Но Нелла молчала, не глядя и тщательно скрывая мысли. В такой тишине Шиаде казалось, словно с каждым минувшим мгновением воздух в комнате тяжелел на десятки килограммов и наваливался на нее, точно громадные монолиты из Круга Камней в общем храме. Наблюдая за теткой, Шиада понимала, что если ее человечность вообще борется со жреческой половиной, то так глубоко, что никакому глазу не усмотреть.
– Ты не поедешь, – наконец ответила храмовница, прикрыв веки. Женщина сглотнула и снова уставилась в окно. Победила саму себя.
И ради чего она унижалась, подумала Шиада. К чему взывала? Молодая жрица усмехнулась горько и дерзостно, поднявшись с колен.
– Я просила не разрешения или запрета, а причин. И раз уж ты не посчитала возможным ответить племяннице, я не сочту необходимым повиноваться, – вздернула девица подбородок.
– Что? – Владычица острова повернула голову к Шиаде и вскинула на нее глаза.
– С твоим благословением или без него, госпожа, я поеду в Мэинтар на похороны матери, герцогини Мэррит Страбон-Стансор. И вернусь, только когда минует сорокоднев по ней или когда я сама сочту должным.
«Боюсь, моя сестра не оценила бы такой жертвы, дитя. Она давно уже христианка, пуще собственных сыновей». А вслух Нелла выговорила:
– Нога твоя не ступит за пределы острова, Шиада. Если потребуется, я велю запереть тебя здесь.
«Чего ты так боишься, владычица? – молча спросила Шиада, зная, что, как ни прячься, храмовница слышит. – Что я не вернусь вовсе?!»
«Я и себе признаюсь с трудом, девочка, но страх потерять вторую наследницу сильнее меня».
– Хватит, Шиада. – Храмовница оперлась на подлокотники и встала. – Мне надоел этот спор. Я, Нелла Сирин, ставленница Великой Матери на земле, Ее воля, голос и длань, приняла решение. Ты обязана подчиняться.
Девушка смотрела на родственницу не узнавая. Покачала головой:
– Нет, не обяз…
– Ты дала клятву Богине, Шиада Сирин! – Голос храмовницы грудным колокольным раскатом пронесся над островом.
– Это была клятва Богине, а не тебе. Может, ты голос Богини, может быть, ты Ее воля и длань, но ты – не Богиня.
– Если пересечешь границы Ангората, то вернешься, только когда этого пожелаю я, – так же холодно отозвалась Нелла. – То есть никогда.
– Делай что угодно, госпожа. Будь на то воля Всесильной, чтобы я не ступала на Ангорат, Она ни за что не позволила бы мне приехать сюда двенадцать лет назад. Если мне в пристанище откажешь ты, я буду знать, что это не Ее промысел, а твой. Воля Всесильной доступна мне не меньше, чем тебе, как и ответственность за свою жизнь. В отличие от своей глубокочтимой матери, я не Страбон-Стансор, я – Сирин. Мое почтение Верховной жрице. – Поклонившись, Шиада вышла.