Все эти мысли со всей своей беспощадностью обрушились на Арис вновь, когда она наконец-то вернулась в свою комнату. Она разрыдалась, чувствуя, как напряжение этих часов измотало ее. Вспомнились слова Хортицы о том, что она всегда может уйти из ситуации, если почувствует, что она невыносима. Да, она может прямо сейчас уехать и спрятаться в храме, или вообще уйти в горы, в пещеру, и никогда больше не видеть Мадрука, не встречать Тайру, не чувствовать себя виноватой перед их сыном.
Она попыталась представить себе, как это — отказаться от своей любви, больше никогда не видеть Мадрука, не иметь даже возможности прикоснуться к нему, не услышать его поддразниваний. Перспектива была настолько ошеломляющей, что Арис ощутила невыносимую сердечную боль. На какое-то мгновение ей даже показалось, что ее сердце остановилось и она перестала дышать. Арис рухнула на пол почти без чувств, стараясь вздохнуть и разогнуться. Как жрица, она понимала, что мир дал ей эту любовь, чтобы она научилась любви без ожиданий, без надежд, но как простая смертная женщина, она хотела быть рядом с мужчиной, которого любит, и мысль о том, что это невозможно, убивала ее.
Арис видела, что это только ее выбор — остаться в этой любви и принять реальность такой, какая она есть, или убежать. Она злилась на себя и на Мадрука за то, что он настоял на этом обеде, столкнув ее с реальностью, не оставив ей даже маленького шанса на что-то иное. Умом она пыталась себя убедить, что нет никакой надежды, но сердце отказывалось это принять. Сердце продолжало верить в чудо: вдруг Мадрук однажды поймет, что, отказываясь от любви, он отказывается от жизни? Измученная этой борьбой, свернувшись калачиком и обхватив себя руками, Арис уснула.
Она проснулась от того, что Мадрук целовал ее заплаканное лицо. За окном было темно.
— Ты злишься на меня, — констатировал он. — И ты плакала.
— Да, я злюсь! — согласилась Арис. — И да, я плакала.
— Это была моя идея пригласить тебя на обед. Ты знаешь зачем?
— Чтобы я увидела, что у меня нет никакой надежды быть с тобой?
— Нет, чтобы ты увидела мою реальность и поняла мой выбор.
— А у тебя есть выбор? — с горечью спросила она.
— Да, у меня есть выбор, и я долго размышлял о том, что я выбираю: любовь к тебе и жизнь с тобой или любовь к моему сыну и мои обязательства по отношению к стране и мои обещания Тайре. Наверное, проблема в том, что я не уверен, понимаю ли, что такое любовь. Это что-то слишком иллюзорное, то, что может исчезнуть так же внезапно, как появилось. А ребенок — это реальное, и от меня сейчас зависит его будущее.