Ночь умирает с рассветом (Степанов) - страница 57

— Все будет хорошо, — успокоила ее Антонида. — Утром забегу, сходим к больному, к дяде Васе.


Василий первый раз после болезни выбрался на завалинку. Он был выбрит, в опрятной рубахе... Жмурился от летнего солнца, от густого чистого воздуха кружилась голова. Кружилась она и от беспокойных дум... «Господь отметил меня среди всех людей, — рассуждал про себя Василий, — приставил ангела-хранителя. Из любой беды сухим выбираюсь...» Эта успокаивающая мысль неожиданно разбудила в нем злое раздражение: «Откуда лезут все эти беды? Почему бросил родную деревню? Бежал от красных. Катерина повесилась — красные виноваты, из-за них все озверели... И дочки лишился из-за них. Из Троицкосавска удрал — за свою шкуру дрожал перед красными. Спиридона... того — боялся, что выдаст большевикам. Приобрел богачество, золота, хоть с головой засыпься, а сижу голодный — нельзя объявиться богачом, красные все отберут, да еще и засудят. Как жить дальше, что делать?» Он подумал, что надо все же добраться до лесной землянки, где под половицей припрятан узелок с золотыми тараканами, с тяжелым песком. «Опосля и в Никишкину падь можно... Куда девать золотишко, как обратать себе в пользу? Оздороветь бы поскорее... Подкоплю силенок, доберусь до города, продам... Дешево не отдам, не ждите... Заведу хозяйство, стану на твердые ноги».

Думы Василия перебили Антонида и Луша — пришли веселые, разговорчивые. Не прогонишь, хоть и охота побыть одному. Еды притащили, в избе прибрались. Лушка похвалилась, что скоро отец вернется, у нее отец главный советчик в деревне... Для Василия не велика радость, что Егор Васин приходит домой. Спросил у Антониды про ее отца — она засмеялась, не захотела разговаривать.

— Побежим на озеро! — озорно крикнула она Луше. — Там народу полно!

Только девки с шумом выкатились за ворота, к Василию подошел коренастый мужик с черной бородкой, присел на завалинку, спросил:

— Ну, как здоровье?

— Слава богу, — осторожно ответил Василий, разглядывая мужика.

— Бог-то бог да сам не будь плох, — усмехнулся бородатый.

— Все под ним ходим... Под божьей десницей.

Бородатый сердито махнул рукой.

— Ладно это... Не на клиросе стоишь. После сыпняка жрать сильно хочется, приходи к нам обедать.

Василий удивленно поднял глаза, хотел спросить мужика, кто он такой. Бородатый, видать, догадался, сказал с густым хохотком:

— Я здешний священник Амвросий. Родитель Антониды.

— Беда, — всплеснул руками Василий. — А я и не знал. Не сподобился лицезреть...

— Ты почему так странно разговариваешь? Потешаешься над моим саном, что ли?