От такого вопроса Годунов и все трое Скуратовых похолодели и попятились.
– Батюшка, они всего лишь мою волю сполняли! – звонко выкрикнул царевич. – Это же простолюдины, какой с них спрос?! Я приказал, с меня и спрашивай!
– Спрошу, чадо, не беспокойся! – Иван Васильевич весомо опустил посох ему на плечо. – Так где ты скрывался, отрок?
– Под кровлей церкви, – опустил голову мальчишка. – Отзвенел, а опосля нырнул под стропила. Ну, чтобы на ступенях не попасться. Обождал, пока слуги разойдутся, и спустился. Тут и встретил испуганную Ирину Федоровну. Она ничего не понимала, не ведала.
– Это правда, дитя? – Царь перевел взгляд на девочку.
Та понурилась, прикусив губу.
– Ну, хоть кто-то мне сегодня не врет! – Иван Васильевич вернул посох на брусчатку: – Пошли оба вон с глаз моих! И так просто, Федька, я тебе это не спущу!
Дети повторного приглашения ждать не стали, отступили и шустро скрылись за углом.
– А вы… – повернувшись к боярам, буквально зарычал государь всея Руси. – Вы, мужи великовозрастные… Ладно, мальчишка слабоумный, десять лет от роду, но вы-то каким местом думали?! Борода до пояса, а ума с мизинец! Не знаете, зачем человеку голова нужна? Вам прояснить?!
Скуратовы втянули головы в плечи. Они явственно пытались угадать, где именно встретят рассвет – в петле али на плахе?
Посох взметнулся в воздух, описал дугу и опустился на плечо рыжебородого боярского сына:
– Как тебя звать, смерд несчастный?
– Малютой, государь, – просипел тот. – Из рода Скуратовых, которые Бельские. А сие братья мои.
– Афанасий Иванович! – громко призвал Иван Васильевич.
– Да, государь! – отозвался монах, стоящий высоко на ступенях.
– Тут служивые зело дурью маются. Вестимо, заняться нечем. Вот их ты в Дубровь и отправь, коли здесь заскучали!
– Да, государь!
Царь снял свое оружие с плеча служивого, пристукнул им о брусчатку.
– Малюта!
– Да, государь! – встрепенулся Скуратов.
– Этого балбеса с собой захвати, – царь указал посохом на Бориса. – Пущай тоже проветрится!
Иван Васильевич прошел мимо боярских детей куда-то далее, а монах на лестнице поманил провинившихся слуг пальцем:
– Сюда идите, служивые!
Вслед за пожилым келарем бояре вошли в царские палаты, сразу отвернули в какой-то узкий коридор, упершийся в келью с узким окном и низким бугристым потолком. В ней помещались только стол и узкая лежанка, застеленная, однако, бархатным покрывалом. Все это заливал светом трехрожковый держатель с тремя сладко пахнущими восковыми свечами.
– Стало быть, так, – опустившись за стол, пробормотал монах. – Дошло до нас, что боярин Казарин из Дуброви близ Великих Лук злоумышляет нечто крамольное и иных людей служивых на измену подговаривает.