Он подтягивает к себе стул, с размаху садясь на него: «Я понимаю ваши чувства. Когда-то я тоже думал о нем, как о монстре. Но он на самом деле неплохой человек. Действительно. Вам никто не скажет об этом, но именно он выступил за ваше спасение.
Да да, не удивляйтесь. Мужик просто так долго жил среди дерьма и крови, что просто позабыл каково это — улыбаться просто так, а не ради обмана.
Просто скажу, что все его друзья погибли. Все. Кроме меня.
Его учитель мертв, как и его возлюбленная. Те, с которыми он только начинал свой путь и те, которые заменили ему семью. Они все мертвы. Да, он выглядит, как больной садист, но еще никого не пытал просто ради развлечения.
А сейчас на его плечах забота о многих мирах и бесчисленных жизнях, которые он может спасти, если его план осуществится».
— Это не ответ.
— Послушай, я пришел сюда не оправдываться за его поведение, а помочь вам не сыграть в ящик к концу этой недели. И вот вам первый совет- даже не думайте о побеге.
Он обводит по ним взглядом своих прищуренных глаз: «Я знаю, что как минимум одна из вас обсуждала подобные планы. И могу тебя уверить, что в следующий раз Вебер узнает о твоем плане еще до того, как ты сможешь их осмыслить».
Салливан закатывает рукав своей рубашки демонстрируя ей череп, обрамленный лавровым венком: «Было время, и я хотел сбежать, пока не узнал, что с космического корабля это сделать несколько проблематично. Меня ловили наверно раз десять. В вашем случае он может потерпит одну, может две попытки, а потом просто пошлет по вашему следу гончих сервиторов Молотова, отряд своих штурмовиков или меня. И это еще если он решит проявить капельку великодушия, давая вам иллюзию возможного спасения».
Тарквиния осторожно садится по поближе к этому чудоковатому человеку. Не очень близко. На самый краешек кровати: «Десять раз? А ты не пробовал разную тактику?».
— Тактику? Похвально. Хочешь заранее узнать что не работает? Так вот забудь! Помнишь те черные нити, что раскаленными иглами пронзили твою плоть когда на теле впервые появилась эта метка? Это ведь не чернила были.
Салливан широко улыбается под респиратором и в его глазах появляется пламя внутренних бесов: «С того момента, когда на тебе появилась эта метка — ты под колпаком. С того момента Вебер знает о тебе все. Где ты, здорова ли, какое у тебя настроение.
Не знаю как, но то, что внутри нас, сообщает ему о том, что с нами происходит. Черт, поговаривают, что носителей этой метки могут умереть только по желанию их хозяина».
Умереть по желанию хозяина… Слова повисают в воздухе, внезапно ставшем до ужаса затхлым и спертым. В глазах Тарквинии появляется много маленьких черных точек, что подобно саранче неумолимо пожирают освещение. Стены медленно наклоняются. Она, сидя на кровати, прижимает тело к коленям, чувствуя как противный комок тошноты, проделав свой путь наполовину и остановившись в ее груди, решил сделать небольшой перекур. Даже голоса в комнате стихают.