В каком-то смысле это даже упрощало все дело. Если Рукастый в полиции — поговорить с ним не составит труда.
— Говори, как фамилия этого Генчика-Рукастого, — опять насела я на Епифанова.
— Сейчас вспомню, — затряс он головой, изо всех сил пытаясь расшевелить свой несчастный мозг. — Кажется, Первомайский.
— Первомайский? — недоверчиво переспросила я. — А может быть, Первоапрельский?
— Не, Первомайский, точно, — заверил Епифанов.
— Ладно, поверю, — великодушно сказала я, освобождая его от наручников. — Значит, так, Епифанов. Ты сейчас пойдешь к себе домой и будешь там сидеть тихо-тихо. Я тщательно проверю все, что ты мне наговорил, и если обнаружится хоть маленькая ложь — я тебя достану! А теперь марш домой. — И я подтолкнула его в спину.
Епифанов сначала пошел быстрым шагом, потом, шмыгнув носом, побежал, оглядываясь на ходу.
А я задумалась над тем, в каком отделении сейчас может находиться Геннадий Первомайский. Квартирными кражами занимается Андрей Мельников — вот ему-то я и позвоню!
— Андрюш, привет, это Таня Иванова, — проговорила я в трубку, набрав нужный номер. — Скажи, тебе знаком Геннадий Первомайский?
— Рукастый? — уточнил Андрей. — Спрашиваешь! Конечно, знаком. Он как раз сейчас сидит в КПЗ за квартирную кражу.
— Отлично! Тогда я еду к тебе. Есть у меня к нему несколько вопросов. Возможно, он был свидетелем убийства одного крутого бизнесмена несколько дней назад.
— Даже так? — удивился Мельников. — А ты, Таня, не ошибаешься часом? Генчик ведь обычный, ничем не примечательный нарик. Иногда, когда не хватает на дозу, он шарится по квартирам, но на шикарные хоромы никогда не посягает — иначе на глаза попадется. И вообще где он и где крутые бизнесмены?
— Ладно, сейчас я к тебе приеду — и вместе разберемся, что к чему, — сказала я. — Кстати, когда была совершена кража и где именно?
— Пять дней назад на улице Костромской, — ответил Андрей.
Вот ничего себе совпадение!
— Я смотрела сводку за тот день и ничего похожего не увидела, — удивилась я.
— Так заявление поступило позже, — пояснил Мельников.
— Слишком много совпадений, Андрюш, — заметила я. — Приеду — сам убедишься.
Вскоре я была уже в кабинете Мельникова, куда по моей просьбе привели Геннадия Первомайского. Ему на вид было слегка за тридцать. Длинные, давно не мытые и не чесанные волосы были собраны в хвост. На изможденном лице лихорадочно блестели воспаленные глаза. У него явно наблюдалась ломка: руки дрожали, все тело ходило ходуном.
— Как чувствуешь себя, Геннадий? — спросила я, садясь за стол напротив него.
Он недоуменно поднял на меня слезящиеся глаза и переспросил хриплым голосом: