— Ты не можешь ее забрать! Куда она пойдет?
Вот и вся защита.
Неправильный вопрос, Клэр.
— Найдется куда. Лучше на себя посмотри, ты же совсем расклеилась! Опять. Обещала, и вот, пожалуйста! И я должен все бросать и снова приводить тебя в чувство. Предупреждаю: если так, то тебе тоже придется от чего-то отказаться!
Все тот же рассудительный голос. Свалил на нее вину.
— Ты все отбираешь! — рыдала она. — Все!
Он отвернулся, и стало видно отвращение на его лице.
— До чего же ты скверная актриса, я и забыл.
Он исчез из поля зрения, и я наконец увидела Клэр. Она заткнула уши и, поджав колени к подбородку, раскачивалась взад-вперед.
— Почему ты все всегда забираешь?! Зачем?!
— Не торопись, подумай хорошенько.
Послышались его шаги по коридору, я только-только успела прикрыть дверь.
Снова выглянула. Клэр лежала на диване, натянув на голову мохеровый плед, и стонала.
Я закрыла дверь и беспомощно опустилась на кровать. Опять моя мать во все лезет! Зачем они это сделали? Я заботилась о Клэр почти два года! Выслушивала секреты, волновалась за нее, соглашалась на странности, успокаивала страхи, пока он гонялся за полтергейстом и видениями Девы Марии! Как он может теперь меня отослать?! Я открыла дверь, решив сказать ему, что так нельзя, но он появился из спальни со спортивной сумкой и кейсом и мерным шагом прошел в гостиную. Наши взгляды встретились, и его веки опустились, словно закрывающиеся стальные двери.
Казалось, что побледнеть еще больше невозможно, но, увидев Рона с сумками, Клэр стала белой как полотно. Сползла с дивана, уронила плед на пол. Из-под перекрученного халата выглядывало белье.
— Не уходи! — схватила его за вельветовую куртку. — Я люблю тебя!
Рон сделал глубокий вдох, и на секунду я решила, что он передумает, но брови снова нахмурились, и он вырвался из ее рук:
— Реши этот вопрос.
— Пожалуйста, Рон! — Она снова хотела его схватить, но пьяно промахнулась и упала на колени. — Пожалуйста…
Я вернулась к себе и бросилась на кровать. Невыносимо было смотреть, как она ползет за ним, хватает за ноги, умоляет, бредет к двери в распахнутом красном халате. Она плакала и на улице, обещала исправиться, обещала все на свете. Хлопнула дверца, завелся мотор, «Альфа Ромео» с визгом выехал на дорогу, а она все умоляла. Я представила, как миссис Кромак подсматривает из-за бледно-голубых занавесок, как мистер Леви изумленно поглядывает из-под полей хасидской шляпы.
Клэр вернулась в дом, подошла к моей двери, позвала. Я накрыла голову подушкой, думая: «Тряпка! Предательница! Готова отказаться от меня ради него, готова на все, лишь бы его не потерять! Как мать с Барри».