– А ну-ка, Холопов, ведите ту… разведчицу! – приказал он. – Надо ее допросить. Кто там, в обозе, непонятно.
– Да что тут непонятного, – сказал Холопов, закидывая за спину винтовку. – Бобики из деревни побежали. Вместе с немцами уходят. И семьи свои с собой тащат. Хоть бы детей пожалели.
– Пожалеют они… Ни чужих не жалели, ни своих вон теперь…
Похоже, Холопов был прав.
Часть санных повозок тем временем развернулась и помчалась назад, в Пустошки.
– Серанули бобики, – стиснул зубы Петельников.
Пришел Холопов, доложил:
– Сбежала баба. И корову бросила. – И многозначительно подбил сказанное: – Значит, жизнь дороже.
– Неужто эти сукины коты выслали ее вперед для разведки? – Климантов стоял перед своим пулеметом на коленях и осторожно трогал пальцами раструб и дырчатый кожух.
– Да вон она, ваша разведчица, – кивнул в проем Петельников.
Женщина стояла на коленях над одним из убитых полицейских. Она поправила его руки, сложила на груди. И легла рядом, обхватив его рукой.
– Вот она, война проклятая, – стиснул зубы Климантов.
– Ты, Клим, и их еще пожалей, – сказал Холопов.
– Ну так возьми винтовку – и ее тоже… Что тут патрон жалеть? А?
– Я с тобой, Клим, драться не собираюсь. Мне на ее слезы наплевать. Там, может, на нем… кто он ей, отец, брат, муж… столько слез и крови, что…
Справа снова началась стрельба. Взвод Шубникова охватил край болота и завязал бой с теми, кто успел пройти краем болота, где держал лед, в сторону леса. Шубников им отрезал отход. Часть взвода шла на лыжах. Лыжники быстро перемещались правее, в глубину болота. Прочесывали ольшаник.
Полицейские с первых саней, уцелевшие во время первого залпа, показались за дорогой. Винтовки у них были закинуты за спины, руки подняты вверх.
– Трое всего. А где ж остальные? – Климантов поднял к плечу приклад «дегтяря».
Все молча ждали очереди. До полицейских было метров сто, не больше. Срезать их сейчас для такого пулеметчика, как Климантов, не составляло никакого труда. Одна длинная очередь в десять – пятнадцать патронов, и дело было бы кончено. Но Поярков, сам от себя не ожидая, вдруг сказал:
– Отставить. Патроны надо беречь.
– Ладно. Живите, падлюки. – И Климантов поставил приклад на протаявшие кирпичи. – Как говорит наш старшина Печкин, из безвыходного положения есть два пути: первый – в более худшее, а второго обычно не бывает…
Полицейские бежали к церкви сдаваться. С колокольни им что-то кричали пулеметчики второго расчета.
– Зачем такой шайтан в плен брать? – тихо сказал Насибулин. Глаза его хищно сузились. Он начал осматривать свою винтовку. Проверил патроны в магазине. Черные пальцы его дрожали.