Мне было так больно видеть одиночество Кэрри, и я снова думала о маме и мысленно слала ей всевозможные проклятия. Я надеялась, что ее подвесят за пятки над адским огнем и будут протыкать копьями.
Все чаще я слала маме короткие письма, чтобы она продолжала мучиться, где бы она не была. Она никогда не задерживалась на одном месте достаточно долго, чтобы письма успевали дойти до нее, а если она их и получала, то не отвечала. Я ждала, что письма будут возвращаться со штампом «Адрес неизвестен», но они не возвращались.
Каждый вечер я внимательно прочитывала грингленнскую газету, пытаясь выяснить, где моя мать и чем она занимается. Иногда я что-то находила.
«Миссис Бартоломью Уинслоу вылетела из Парижа в Рим, чтобы посетить новый дом моделей». Я вырезала эту заметку и вклеила ее в свой альбом. О, что я сделаю, когда с ней встречусь! Рано или поздно она вернется в Грингленн и будет жить в доме Барта Уинслоу, который стоял отремонтированный и заново обставленный.
Я долго смотрела на фотографию мамы, которая не льстила ей, как обычно. Это было странно. Обычно она ослепительно улыбалась, чтобы показать всему миру, как она счастлива и довольна своей жизнью.
Крис уехал в свой колледж в августе, за две недели до того, как начались мои занятия в школе. В конце января я должна была ее закончить. Я ждала этого с нетерпением, поэтому занималась как сумасшедшая.
Осень пролетела быстро в отличие от других сезонов, когда время тянулось так однообразно и мы просто становились старше, а юность была у нас украдена. У меня много времени уходило на то, чтобы следить за действиями и передвижениями матери, а когда я сунула нос в историю семьи Барта, то не пожалела своего драгоценного времени и на это.
Я проводила долгие часы над старыми книгами, читая о семьях, основавших Грингленн. Предки Барта появились здесь приблизительно в то время, что и мои, – в восемнадцатом веке, они тоже были из Англии и обосновались в той части Виргинии, которая называется сейчас Северной Каролиной. Я подняла голову и уставилась в пространство. Было ли простым совпадением, что и его, и мои предки принадлежали к этой «Потерянной колонии»? Некоторые из мужчин поплыли обратно в Англию, чтобы пополнить запасы, а когда вернулись, то застали колонию заброшенной. Там никто не выжил. И поэтому никто не мог рассказать, что произошло. После революции семейство Уинслоу переехало в Южную Каролину. Как странно. К этому времени Фоксворты тоже были там.
Не проходило ни дня, чтобы я не ожидала встретить свою мать на улицах Грингленна или в магазинах. Я смотрела на каждую встречную блондинку. Ища ее, я заходила в дорогие магазины. Высокомерные продавцы подходили ко мне и спрашивали, чем они могут помочь. Конечно, они не могли мне помочь. Я искала свою мать, а на вешалке она не висела. Но она была в городе! Я узнала об этом из светской колонки. Я могла встретиться с ней в любой день!