- Свежее пополнение вы уже получили и вам, ничто не мешает нанести обескровленной армии Мерецкова такой удар, что заставит его надолго отказаться от мысли о новом штурме. Кроме солдат вы можете привлечь к наступлению местное ополчение, которое согласно вашим донесениям с нетерпением ждет возможности поквитаться с русскими.
Все, что говорил маршал, с точки стратегии было абсолютно правильным. С ним трудно было поспорить, но в этот момент Эстермана пугала не правота слов Маннергейма, а тот тон, которым это было произнесено.
В нем не было столь привычной для военных беспрекословной требовательности вышестоящего командира к своему подчиненному. Голос маршала был холоден и непреклонен и в нем, было что-то такое, что заставило Эстермана ощутить себя жертвенным бараном, которого приносят в дар кровавому богу Аресу и отнюдь не по военным соображениям.
Глядя в лицо Маннергейму, командующий перешейком, вдруг поймал себя на том, что главная суть его речи - это начать наступление в назначенный им срок, все остальное - не так важно. Главное нанести удар по войскам Мерецкову, а что это будет стоить его армии и что будет потом, осталось далеко за скобками.
Стоя вытянувшись в струнку насколько это позволяла ему комплекция, Эстерман внезапно понял, что в военные дела вмешалась политика и Маннергейм потворствует этому.
- Но господин маршал! - в отчаянии простонал Эстерман стремясь удержать своего главнокомандующего от неверного шага, но его действия потерпели неудачу. Быстро прочитав во взоре генерала его намерения, Маннергейм мгновенно пресек его попытку на корню.
- Вы задаете слишком много ненужных вопросов, генерал. Я уже сказал вам о свое решение наступать, и менять его не намерен. Сегодня вы получите письменный приказ о переходе в наступление вверенных вам войск. Если вы с ним не согласны и не намерены его выполнять, то можете подать рапорт об отставке. Желающие на ваше место найдутся, можете мне поверить - заверил Эстермана маршал, и сдержанно кивнув головой, генералу покинул его кабинет.
Причина столь жесткого поведения с Эстерманом заключалась в том, что Маннергейм не собирался посвящать его во все подробности своей стратегии. Через три дня финские войска должны были перейти в наступление на Карельском перешейке и на севере Ладоги. Вне зависимости от результатов, оно давало маршалу хорошие козыри в переговорах с западными союзниками.
Сумеют потеснить Мерецкова и Хабарова - хорошо, не сумеют - не беда. Русское наступление выдохлось и значит, можно с чистой совестью объявить, что финская армия успешно остановила продвижение врага. После этого ничто не помешает Маннергейму требовать, а не просить от англичан и французов военную помощь. Ведущей активные боевые действия армии она нужнее в большем объеме, чем сидящей в обороне. Старый маршал умел хорошо считать.