— Берите колья, что предназначены для проволочных заграждений, и прочищайте амбразуры.
Солдаты работали, а капитан не отходил от них, помогая отталкивать слишком густую кучу.
— Уйдите, ваше благородие, — говорили стрелки.— Ведь впереди еще много работы. Убьют — что мы без тебя делать будем?
Слушая солдатские окрики, обращенные к нему, капитан улыбался радостно, но с боевых мест форта не уходил.
Снова заработал пулемет. Стрельбу открыла батарея Малого Орлиного Гнезда.
— Атака! — крикнули солдаты.
Через бруствер перелетело десятка два ручных гранат. Капитан Резанов упал.
— Ранили! Убили! — закричал Медведев.
Коменданту форта раздробило ноги. Его отнесли в казарму и положили рядом с раненым Злобинским.
— Кто это? — слабым голосом спросил капитан, — А, вы?.. Поручик Злобинский?.. И вас хватило?
Злобинскому трудно было говорить, но все же он спросил:
— Куда вас?
— Я умираю…
Раздался взрыв, от которого содрогнулся весь форт. Это была работа наших саперов, взорвавших горн из правой галереи. Заряд был большой величины и сыграл роль противоштурмового фугаса. Японские резервы после этого взрыва отхлынули. Но бой продолжался до вечера. Стрелки отбивались отчаянно. Все японцы, проникшие на форт и к его брустверу, были уничтожены. Как ни жестоко поплатился в этот день враг, он все же еще два раза — в семь и в девять часов — пытался овладеть укреплением. Эти последние попытки были отбиты так блестяще, что японцы решились снова штурмовать форт только спустя месяц.
1
В тот же день, когда капитану Резанову раздробило ноги, ефрейтор Егоров получил серьезную рану в левую руку: осколок ручной японской гранаты глубоко вонзился ему повыше кисти. Когда он прибежал на перевязку, фельдшер, обмывая рану, самодовольно сказал:
— А вот она — заноза. Сейчас мы ее уберем… Садись!
Егоров сел на табуретку и положил раневую руку на стол. Из раны сочилась кровь и все больше насыщала наложенный тампон.
— Главное — нащупать пулю или осколок, — говорил фельдшер, собирая кровь марлей и постукивая пинцетом по кусочку железа, торчащему из раны. — А остальное пустяки. Мы этот подарок извлечем на свет божий.
Егорову было больно. Он поглядывал на блестящий кусочек металла в руке и одновременно следил за движением мускулов на лице фельдшера.
— Мы немного надрежем вот здесь, — приговаривал тот. — Да, это необходимо. — Фельдшер нахмурил брови, и кожа на переносье собралась в крупные вертикальные складки. Сделав подготовительные надрезы, он достал из коробки щипцы для вытаскивания зубов и стал нащупывать ими точку осколка, на котором бы клещи удержались.