– Великолепно! – воскликнул он.
– Неплохой вид, правда? – подхватил официант, задержавшийся у их столика.
– Вид, вот еще! Это же тот мост! Одновременно невероятный и ошеломляющий! Я даже представить себе не мог! Люди, которые его построили, гениальны, слышите? Настоящие гении!
– Да, сэр, – согласился официант, краснея от чрезмерно бурного проявления чувств, однако сумев выдавить слабую улыбку.
– Любезный, как с ними связаться, чтобы справиться о методах строительства?
Официант нервно оглянулся и тихо ответил:
– Сомневаюсь, что это получится, сэр, ведь мост был построен в 1937 году.
– О! – Эйч Джи напрягся. – Ну да. Никак не получится.
– Леди и джентльмен не желают аперитив? – спросил официант с легким итальянским акцентом.
– Не отказалась бы от бокала вина, – сказала Эми.
– Отличная идея! – согласился Уэллс и поднял взгляд на официанта. – У вас, случайно, не найдется марочного «Шабли»?
– Какого именно шато, сэр?
– Я бы предпочел шато де гренуа, урожай 1890 года.
– Кажется, старейший урожай у нас в погребе – это 1976 год, – ответил тот невозмутимо.
Уэллс густо покраснел из-за своей глупой ошибки, запоздало вспомнив, что хранящиеся больше трех лет белые вина превращаются в уксус.
– Могу я предложить вам калифорнийский рислинг, сэр?
– Спасибо, мы попробуем гренуа 1976 года.
– Отличный выбор, сэр.
Официант чуть поклонился и ушел. У Эйч Джи создалось впечатление, что этот человек сказал бы точно те же слова, если бы он заказал выдохшееся пиво.
Вино оказалось очень хорошим, и Эми не решилась признаться, что предпочла бы калифорнийский рислинг. Она заказала морские ушки, а он попробовал… вернее, жадно съел – гребешки. Ей было весело, атмосфера создалась чудесная, однако Эми начала подозревать, что ее спутник ведет себя странно. Он то и дело начинал расспрашивать ее о таких вещах, которые она всегда принимала как нечто само собой разумеющееся. Да и фразы у него получались странные. Им не хватало той краткости, к которой она привыкла в речи других мужчин. Конечно, это могла быть просто очаровательная особенность английского джентльмена. А может быть, она просто уже слишком давно живет в Сан-Франциско.
Уэллс допил чай и откинулся на спинку стула с дивным чувством сытости, чуть опьянев от полубутылки «Шабли». Он знал, что говорит чересчур много, но его это не смущало. Впервые после попадания в 1979 год он чувствовал себя совершенно непринужденно.
– Хорошо? – спросила она.
– Дорогая моя, легкий привкус пряных трав, идеальное сочетание лимона и чуть присоленного масла, тонкие поджаристые корочки – и все это с этим экзотическим овощем… ничего вкуснее я не едал. А общество столь очаровательной сотрапезницы сделало происходящее в высшей степени приятным.