– Пожалуйста, прибавьте скорость, – задыхаясь, сказал Дойль, – за мной погоня…
Старик сердито поднял на изготовку свой стек и со всей силой первого удара в пуле толкнул Дойля в грудь тупым концом стека. Дойль слетел со своего насеста, как будто его подстрелили, и хотя он ухитрился приземлиться на ноги, тотчас же упал на руки и колени и пару раз перекувырнулся.
* * *
Обезображенное одноглазое дряхлое создание в дверном проеме хихикало и беззвучно аплодировало руками из папье-маше: «А, да, да! Теперь в реку, Дойль, – там есть что-то, что я хотел показать тебе – на другом берегу», – отозвался Удача суррейсайдских нищих.
* * *
– Господи помилуй! Его застрелили! – закричал Хорребин. – Быстрее, забирайте его, пока в нем еще теплится жизнь! Я кому говорю, а ну, пошевеливайтесь, вы, жуки навозные.
Дойль был уже на ногах, но боль в груди стала нестерпимой – каждый вдох просто разрывал легкие, и он подумал, что если начнет кашлять сейчас, то непременно умрет. Один из преследователей был всего лишь в нескольких шагах от него и неотвратимо приближался, гнусно ухмыляясь. Дойль нащупал в кармане тяжеленный браслет и, размахнувшись, запустил бандиту в морду, затем, не останавливаясь, чтобы посмотреть на произведенный эффект, торопливо заковылял на другую сторону улицы, пересек тротуар и исчез в переулке.
– Завтра к ночной трапезе вы, ни на что не годные ублюдки, вы мне его притащите! – пронзительно завизжал Хорребин. На его ярких красных губах появилась пена, и он неистово выплясывал на тротуаре, топоча ходулями, танец бессильной ярости.
Один из его нищих ринулся было вслед за Дойлем через улицу, но, видимо, он составил неверное представление о скорости движения экипажей «Чаплин-компани», упал под копыта лошадей, и переднее колесо экипажа успело его переехать, до того как кучеру удалось удержать лошадей и экипаж остановился. Теперь все движение застопорилось на этом участке Стрэнда, и извозчики орали друг на друга, бранились и размахивали кнутами, а иногда дело доходило до драки.
Хорребин сошел с тротуара и тронулся сквозь всеобщую неразбериху на другую сторону улицы.
* * *
Дойль оказался между двух зданий и загрохотал вниз по древним деревянным ступеням к дощатому настилу, который тянулся по кромке берега сверкающей реки. Он поспешил вниз к концу ближнего пирса и спрятался за высокими деревянными ящиками, его дыхание постепенно замедлилось, и он смог наконец закрыть рот. С реки тянуло холодом, и Дойль порадовался, что Копенгагенский Джек не настаивал, чтобы его нищие бродили полураздетыми в холодную погоду – хотя это и эффектный прием. Он оттянул куртку и рубашку от ключицы – там, где нож прорезал кожу, рана была не глубокая, но все еще кровоточила, и довольно сильно.