— Да, в лучшем виде, — промямлил Земмлер. — Дело в том, что Жюль, старый знакомец нашего командира.
— Ах вот как? Кейт Браун?
— Вы прекрасно осведомлены. Выпьете с нами?
— Не откажусь! Жан, с тобой хочет поговорить Алекс. Он там внизу…
— А, щелкопёр, что ему там надо? — проворчал Земмлер. — Не нравится мне этот писака…
— По-видимому, информация, — ответил инспектор. — Лучше ему что-то дать, чем он напридумывает своего…
Шеннон на короткое время задумался и решил:
— Жан! Возьми Барти и спустись вниз. Пусть даст интервью. Ты — только переводчик.
Жан и оба африканца направились к выходу. В комнате на какое-то мгновение зависла тишина.
— Что хотел наш святоша?
— Чтобы мы вернули школьный автобус, — ответил Земмлер.
— Ага! Я так и думал, что он под каким-нибудь предлогом захочет установить контакт с Вами.
— А что тут такого. Духовная власть должна знать возможности светской. Лучше расскажите мне о школе миссии.
— Туда берут девочек пяти лет из обеспеченных семей. Они остаются там до четырнадцати. Родители обязуются всецело доверить дочерей попечению монахинь и видеться со своими детьми не чаще нескольких раз в год; зато миссия берет на себя все расходы по содержанию воспитанниц. Недавно я по долгу службы посетил интернат. В нем числятся восемьдесят три ученицы, преимущественно в младших классах. Им преподавали французский язык, домоводство, закон божий, рукоделие, пение, очень отрывочно историю. Современные педагогические приемы сюда еще не дошли, обычно монахиня читает вслух, а дети хором вторят ей. Они с поразительной скоростью выпаливают молитвы, спряжения, пословицы, имена королей, псалмы, ничего во всем этом не смысля.
— Значит ли это, что обучение никуда не годиться?
— Естественно. Как только четырнадцатилетние девочки выходят из школы, в их жизни тотчас наступает коренная перемена. Бывшие затворницы познают полную свободу. Их родители, как здесь принято, совершенно не интересуются, чем занимаются дети; к тому же девочка в четырнадцать лет здесь считается взрослой, способной жить самостоятельно. Вот почему воспитанницы, покинув интернат, предаются веселью и забавам. Потом наступает пора замужества, и все, чему их учили в школе, быстро забывается. Через несколько лет остается разве что умение шить.
— Местные женщины способны без конца шить пестрые платья, — неожиданно выпалил Барти. — Я знаю!
Хорас поглядел на него с удивлением и продолжил:
— Школа по сути дела никак не влияет на нравы и их жизненный уровень. Одна из главных причин этого — оторванность школы от внешнего мира, а также отсутствие интерната для мальчиков. Кроме того, не нужно быть слишком придирчивым человеком, чтобы усомниться в правильности методики, которую избрала миссия. Не лучше ли обучать детей нужным профессиям, давая одновременно необходимые теоретические познания в области биологии, зоологии, ухода за больными, мореходства? Увы, главная обязанность миссии — спасение душ: об этом напомнила мне начальница интерната, когда я попытался поделиться с ней этими соображениями. Все прочее — постольку, поскольку…