— Вот это жизнь! — мечтательно произнес юноша, когда перед ним появилась тарелка с аппетитными кусками мяса, усыпанными свежей зеленью. Шазаль он предложил то же самое блюдо, правда, без приправ.
— Я пока не знаю, нравятся ли тебе пряности, — пояснил Юан. — Давай поедим, а потом поговорим о делах!
Шазаль не заставила просить себя дважды, и некоторое время они молча ели.
Чуть позже, откинувшись на спинку кресла с бокалом в руке, Юан осведомился:
— Тебе нравится?
— Да, очень! — с жаром ответила девушка, глядя, на него и не веря до конца в происходящее. — Мне бы самой это никогда в голову не пришло! Так, ты можешь…
— Мы можем, — вежливо поправил ее Юан. — Ты ведь родная внучка деда, у тебя есть все те же способности, просто ты их пока не чувствуешь.
— Именно, что не чувствую, — согласилась Ша заль. — Мне все говорят, говорят, убеждают… А почему Тибор мне вчера не сказал о том, что я могу пожелать научиться держаться в седле? Он посадил меня на коня, ни о чем не предупреждая.
— Не знаю. Думаю, он хотел проверить. Мне самому как–то странно слышать от тебя «не могу — не знаю». Вообще–то так говорить не стоит. Ты же выражаешь словами свои желания. Понимаешь?
— Нет.
Он вздохнул, отпил из бокала:
— А я не знаю, как объяснить. Никто же не учил тебя, допустим, дышать? Ты умела это с первого дня жизни.
— Да, но это — совсем другое.
— То же самое, — Юан покачал головой. — Хотя, впрочем, ты ведь жила раньше совсем другой жизнью, да?
— Да, — Шазаль почему–то стало тоскливо, продолжать беседу расхотелось. Она зевнула и поинтересовалась: — А где мы будем спать?
— Ты хочешь спать? — удивился Юан. — Как–то жалко тратить время на сон, но… впрочем, я возражать не буду. Давай устроим что–нибудь.
Он пристально посмотрел за спину сестры. Та, услышав шорох, повернулась и увидела роскошное, на ее взгляд, сооружение: изящный матерчатый навес.
— Что это?
— Шатер, — пояснил юноша. — Там, внутри, я сделал ширмочку. Не волнуйся, я тебя стеснять не буду. Если кровать не понравится, ты… знаешь, что делать.
— Да, — на всякий случай сказала девушка, поднимаясь из кресла.
Откинув искусно вышитый тяжелый полог, Шазаль вошла внутрь и увидела обещанную братом перегородку, разделившую помещение на две равные части.
— А какая кровать моя? — спросила она, поворачиваясь к Юану.
Тот покачал головой:
— Любая. Выбирай.
— А если ночью сюда кто–нибудь забредет? Зверь или человек?
— Никто ничего не увидит, — на лице Юана появилось и сразу же пропало знакомое Шазаль выражение. Подобную, тоскливо–кислую мину частенько строила Хэргал, изнемогая от глупых, на ее взгляд, вопросов племянницы. Впрочем, Юан справился с собой очень быстро и даже улыбнулся: — Но если ты боишься, я могу сделать так, чтобы ночью никто не появлялся в радиусе… дневного перехода. Идет?