На четвертый день выехали в сопровождении почетного эскорта. Ехали медленно, потому что обеды превращались в обильное угощение, и Чогдар воспринимал это как должное, не желая нарушать устоявшихся обычаев. Впрочем, вполне возможно, что он вел бы себя по-иному, если бы знал, что нарочный, высланный чиновником еще в день их появления, мчится в ставку Бату-хана, нахлестывая коня.
Великий князь Ярослав уже знал о Невской победе и был счастлив. Он встречал посланцев сына с великой честью и еще более великой сердечностью, жадно и по многу раз расспрашивая о деталях.
– Стало быть, Сбыслав угнал коней у шведов?
– Сбыслав не только спешил шведов, князь Ярослав, – с гордостью и удовольствием рассказывал Ярун, – он прорубил дверь топориком Чогдара в рядах шведских воинов для дружинников Миши Прушанина.
– А Александр сразу же вызвал Биргера на поединок?
– И сражался с ним равным оружием, не уронив чести княжеской.
Чогдар помалкивал, невозмутимо выслушивая хвалу князю Александру и его дружинникам. Но когда Ярослав в третий раз стал обсуждать поединок Александра с ярлом Биргером, позволил себе вмешаться:
– Не гневайся, великий князь, но доблесть твоего сына не в поединке со шведским ярлом.
– Что ты этим хочешь сказать?
– Доблесть полководца в том, что он, наступая малыми силами, не только разгромил врага, но и потерял при этом всего два десятка своих воинов.
– Да, князь Ярослав, это – его заслуга, – сказал Ярун. – Князь Мстислав Удалой проиграл битву на Калке, имея численное превосходство, а князь Александр Невский выиграл сражение у превосходящего по силам противника, потеряв всего двадцать своих витязей. О таких победах я до сей поры что-то не слыхивал.
– Внезапность, быстрота и полное окружение, – весомо, загибая пальцы на каждом слове, пояснил Чогдар. – Твой сын – полководец, великий князь.
Князь Ярослав был достаточно опытен и закален в битвах, но воевал по старинке, уповая на удачу да личную отвагу. Поэтому и расспрашивал в первую очередь о том, что знал, понимал и чтил:
– Ну, без доблести тоже…
– Тоже, – согласился Чогдар. – Русские – доблестные воины, потому-то Бату-хан и повелел призвать их в свою армию.
– У меня нет сил запретить ему это, – вздохнул Ярослав.
– Когда нет сил, используют хитрость, великий князь. Объяви сам запись добровольцев в армию Бату-хана.
– И в чем же здесь хитрость?
– Добровольцев не бросают в бой первыми, – сказал Чогдар. – Кроме того, их хорошо готовят и хорошо вооружают.
– Чтоб я отправил православных сражаться за язычников… – Князь отрицательно покачал головой. – Церковь меня не простит.